Чтение онлайн

– Ты довольно смело обращаешься с первоисточником, папа, – смеется Аня, – там сказано, что «личные письма Императора пока не нужны новой России, но может быть, когда-нибудь все изменится».

– Смысл передан верно, – вступается Егор. – Танюша, я думаю, тебе нужно связаться со своими крымскими коллегами – пусть ждут нашего…

– Пришествия, – заканчивает Антон. Все смеются.

И вот они едут. Таня, конечно, связалась со Светланой Николаевной и Иваном Семеновичем, сказала, что скоро она приедет, причем не одна, а с компанией: «Все вместе

приедем, Светлана Николаевна. И я, и Аня, и Егор, и Антон, помните же вы их?» И еще сказала, что они привезут хорошие новости, но подробно рассказывать не стала. «Лучше один раз увидеть, – рассудительно заметила она, разговаривая с ними по телефону, – чем сто раз услышать». И они согласились.

Аня с нетерпением выглядывает в окно, высматривая, когда же наконец покажется синяя полоса моря.

– Еще несколько минут, – говорит ей Танюша, – через несколько минут появится… вот оно!

Темно-синее море, покрытое слепящими бликами солнца, словно живое сокровище переливалось, манило, завораживало. Даже сквозь затемненное вагонное стекло было больно смотреть на его ослепительный блеск. Оно казалось призрачным видением, миражом, к которому хочется бежать со всех ног, даже понимая его нереальность. Но море было реальным. Вдруг отчетливо почувствовался его запах, растворенный в жарком тягучем воздухе. Потом море исчезло из виду, укрытое городским парком, тянущимся вдоль железной дороги. Но оно было рядом, оно как будто баловалось и дразнило, изредка мелькая среди домов и деревьев: я здесь, я рядом, я жду…

Первым, кого Аня увидела, едва выйдя из вагона, был Витек. Он стоял на перроне, разговаривая с каким-то парнем, одетым в форму железнодорожника. Это было довольно неожиданно, и Аня, прищурившись, старалась рассмотреть его получше – может быть, она ошиблась?

– Кого это ты высматриваешь? Курортные романы у тебя в прошлом. – Антон говорит нарочито сочувственным голосом, с интонацией, близкой к извиняющейся. – И я вынужден тебе напомнить, что… – Тут он проследил за Аниным взглядом, и тон его стал веселым. – Ба, какие люди! Егор, ты только глянь, наш краевед…

Аня засмеялась: Антон вошел в роль плейбоя – крутого разухабистого парня, который сейчас будет показывать небольшое шоу, а она любила его «представления».

– Витек, привет! – Они подошли к Виктору все вместе, но здоровался Антон. – Не забыл нас?

– Привет! – Витек смотрит приветливо, даже радостно; да, самообладание у этого мужчины – позавидуешь. – Конечно, не забыл, рад видеть вас всех. В отпуск?

– И в отпуск, и по делам. – Антон внимательно смотрит на Виктора. – Как поживаешь, любитель?

– Нормально. – Теперь Витек выглядит озадаченным, он не ожидал такого вопроса. Даже не вопроса – вопрос-то как раз самый обычный, а вот интонация… в ней был какой-то потаенный смысл, запрятанный во взгляде и в этом странном обращении – «любитель». Что-то выбило его из равновесия, и он, не удержавшись, спрашивает: – Почему любитель? – Спросил и тут же пожалел: не в его правилах опережать события, он должен больше слушать, чем говорить.

– Любитель старины и истории родного края потому что, – невозмутимо отвечает Антон. – Или тебе не нравится такое название?

Витек

промолчал. Он почему-то растерялся. Может быть, потому, что вовсе не ожидал этой встречи, а может, потому, что вообще-то думал о ней и надеялся. Конечно, он надеялся на встречу, но он хотел подготовиться, распланировать свои слова и действия, создать образ, а вот так, неожиданно… Да, придется признать: он растерялся и поэтому промолчал.

А вот Антон не собирался молчать, хотя он прекрасно заметил какое-то потерянное выражение, вдруг проступившее на обычно веселом и беззаботном лице Виктора.

– Ну, краевед-любитель, нашел что-нибудь?

Вопрос в лоб, заданный участливым тоном, подчеркивающим насмешку, обозлил Виктора.

– Десятку вчера нашел на вокзале, вот сегодня снова пришел – вдруг опять повезет…

Напряжение нарастало. Вот уже прищурен глаз у Антона, легкая ледяная улыбка скользнула по губам и застыла в презрительном изгибе. И явно злится Виктор: нахмурены брови и чуть вздернут вверх подбородок.

– Перестань, Антон, – Аня ласково берет мужа за руку, – и ты, Виктор, не ершись. Давайте спокойно поговорим. Виктор, почему ты не сказал, что тебе нужно было? Зачем обманывать?

– Анюта, не спрашивай и не услышишь лжи, – вступает в разговор Егор. – Если человек сразу не сказал, почему он должен говорить теперь?

– Не должен, но скажу. – Витек по какой-то причине начал говорить, то ли зло его разбирало оттого, что они, понимаешь ли, все такие правильные, положительные и все вместе, а он получается один какой-то гад, а может быть, интерес был превыше личных обид. Непонятно почему, но он начал говорить: – Я этот архив с детства ищу, а вам это было неинтересно совсем. И потом, Аня, ты девушка обеспеченная, а мне, кроме интереса, еще и средства нужны.

– Значит, ты архив продать собирался, так, что ли?

– Не знаю. – Витек вдруг замолчал. И все молчали. Потом он развернулся и собрался было уходить, но, обернувшись, спросил: – А кто там изображен был на той фотографии около старой крепости?

– А тебе зачем? – Антон еще не успокоился и готов был продолжить ссору.

– Антон! – Аня укоризненно посмотрела на мужа, потом сказала довольно спокойно: – Там изображены мои прабабушка и прадедушка. Фотография сделана в тысяча девятьсот тридцать пятом году. – Аня вдруг увидела, что слушает ее Виктор очень внимательно, жадно, и она продолжила: – Они поженились в том году и по семейной традиции приехали в Крым, на Дачу графа Стомбальо, хотя Дача, конечно, уже была национализирована к тому времени, но традиция приезжать сюда после свадьбы сохранилась.

Аня помолчала, но, видя, что слушают все, хотя история эта им была знакома и не знал ее только Виктор, стала рассказывать дальше:

– А через год у них родилась дочка Евдокия. Моя бабушка. Когда началась война, они ушли на фронт, оставив дочку с бабушкой. – Аня вздохнула. – Они оба погибли в сорок первом году, от их семьи остались лишь эта фотография и три письма – с фронта. Два от Екатерины – это прабабушка, она была медсестрой и погибла при бомбежке госпиталя, и одно от Виктора – прадедушка был связистом, как он погиб, мы не знаем.