Чтение онлайн

Все молча смотрели на обычную, немного потертую тетрадку. Смотрели так, как будто ничего более удивительного, ничего более странного, даже более волшебного не видели.

– Ничего себе, – нарушает Егор молчание, – ну ты даешь, Танюш!

– Как интересно, мы даже не догадывались, что здесь есть второе дно, – задумчиво произносит Наталья Сергеевна, – и отец ничего не знал.

– Может быть, и бабушка не знала? – Аня пытается понять, как могло случиться, что в семье не знали о тайнике.

– А чего гадать-то? – Практичный Антон предлагает решение. –

Посмотреть в тетрадке нужно, что там написано и кто писал…

– Страшно почему-то, – улыбается Аня, и Наталья Сергеевна согласно кивает головой: «Страшно».

– Смелее, профессор, я рядом, – с неподражаемой интонацией Жоржа Милославского произносит Антон, – все равно уже открыли.

– Бери, дочка, – говорит Наталья Сергеевна, – действительно, надо же узнать, что там.

Аня осторожно берет в руки тетрадь и, вздохнув, открывает страницу. Там лежит отдельный листок.

Здравствуйте, мои дорогие! Так уж получилось, что я не успела рассказать вам всю историю. Простите. Но раз вы читаете эти строки, значит, я не ошиблась и вы смогли открыть маленький секрет моей шкатулки. Надеюсь, что это означает также, что у Анюты проявился Дар исцеления. Дар обладает не только целительными свойствами, он еще и обостряет чувствительность, и помогает разгадывать загадки или привлекает тех, кто помогает их разгадывать. Но такова уж традиция нашей семьи, что о Даре не говорят, пока он не проявится. Это связано с тем, что не каждый член семьи обладает им. Бывало и такое, что целое поколение не могло исцелять, и для того, чтобы они не испытывали чувства неполноценности, им не рассказывали о возможных способностях. Но как только Дар проявлялся – о нем начинали говорить. В этой тетради – рассказ о нашей семье и о людях, которые сыграли важную роль в ее истории. Я люблю вас. Да хранит вас Господь.

Аня подняла глаза от листка и сквозь слезы посмотрела на маму.

– Бабуля все знала, но не могла рассказать, – прошептала она. – Я помню, что не придавала значения ее словам о том, что придет время и я узнаю много интересного. Я думала, что это она говорит вообще, как говорят маленьким детям: «Подрастешь – узнаешь».

Анечка говорит вслух, ни к кому конкретно не обращаясь, но все слушают ее внимательно и сочувственно.

– А колечко? – Антон ласково берет Аню за руку. – Ведь она отдала тебе кольцо раньше, чем проявились твои способности, – тоже, я думаю, неспроста.

– Ну конечно! – Аня качает головой. – Если б я тогда все могла понять! Она сказала: «Береги колечко-то»…

– А ты и берегла, с руки не снимала, – успокаивающе говорит Егор, – предчувствовала, наверное.

Тетрадь еще лежит на коленях Ани. Она машинально поглаживает ее, вспоминая и вспоминая бабушку, ее слова, ее выражения. Потом она снова раскрывает тетрадь. Все склоняются над ней. Не вчитываясь в слова, не стараясь что-то запомнить, они просто пролистывают пожелтевшие страницы.

– Они все заполнены разными почерками, – говорит Егор, – и чернила

разные.

– Каждый писал о своей эпохе, – задумчиво произносит Таня, – это общий дневник. История семьи.

Они продолжают просматривать тетрадь. Среди страниц они находят еще несколько отдельных листков, но почерк у них уже другой.

– Это еще чьи-то письма, – говорит Аня.

– Я думаю, – довольно неожиданно отзывается Егор, – что не стоит сейчас наспех читать эти записи. Это как-то неправильно.

– Мне тоже кажется, что пусть сначала их спокойно, не торопясь, прочитают Аня с мамой и папой, – поддерживает друга Антон, – а потом, если сочтут возможным, дадут почитать другим страждущим любителям истории – поизучать. – Он, усмехаясь, кивает на Танюшу, довольно растерянно слушающую их.

Егор, улыбаясь, обнимает жену.

– Танюша, это все-таки семейная история…

– Не слушай их, Таня, – вмешивается Наталья Сергеевна, – конечно, мы дадим тебе посмотреть. Просто действительно не хотелось бы все делать наспех.

– Да я понимаю, конечно, – торопливо бормочет смущенная Таня, – просто, Наталья Сергеевна, я столько занималась историей графа Стомбальо…

Все смеются. Егор нежно целует ее в щеку и с плохо скрываемым восхищением произносит: «Сумасшедшая!..»

– А схемы здесь никакой нет. – Аня, еще раз пролиставшая тетрадь, пожимает плечами. – Так что архив самого графа все еще остается недоступен.

– Может быть, все-таки фотография указывает на место, где спрятан архив? – Наталья Сергеевна, улыбаясь, смотрит на своих молодых собеседников. – Помнится мне, что Виктор, увидев эту карточку, очень быстро ушел.

– Может, конечно, но все-таки что-то меня смущает, – тут же реагирует Таня, – что-то не так.

– Танюша, покажи еще раз, куда ты нажимала, чтобы открыть шкатулку? – Анечка рассматривает стенки. – Я что-то не вижу заветной кнопки.

Таня подходит к ней, и девушки склоняются над шкатулкой.

– Смотри, вот здесь, в самом углу, чувствуешь под пальцем шарик? – Таня берет Анину руку и проводит ее пальцем по внутренней стенке шкатулки. – Чувствуешь? Толкай его вниз – ящичек задвинется обратно, а чтобы открыть – шарик нужно двигать вверх. В девятнадцатом веке очень любили разные такие штуки – секреты, загадки. – Таня не заметила, как увлеклась. – Очень модно было иметь шкафчики с секретами, бюро со множеством ящиков, из которых несколько были секретными, шкатулки и сумки с двойным дном.

Рассказывая, Танечка машинально поглаживает шкатулку.

– Аня, а почему ты никогда не вынимала из шкатулки все украшения? – Антон заглядывает в шкатулку. – Здесь так много разных штучек, которые девушки обычно любят…

– Не знаю, – легко отвечает Аня, – мне было интересно вытаскивать штучки по одной. Каждый раз какая-то неожиданность, тайна.

– Ты чувствовала тайну шкатулки, чувствовала, что в ней есть что-то такое, чего ты не знаешь. – Егор, как всегда, понимает Аню лучше, чем она сама. – И, играя таким образом, пыталась отгадать или хотя бы нащупать эту загадку.