Да гори оно всё...
Шрифт:
У молодки, в тщедушном теле которой не повезло мне застрять, есть мать, вышедшая из простолюдинок, отец — зажиточный купец или землевладелец, и старшая сестра. Был ещё жених сестрички, на которого возлагались большие надежды, но он позарился на младшенькую и снасильничал под крышей гостеприимного дома. Правда, поплатился за это, сгорев заживо.
Моментально всплывают жуткие кадры в подземелье и фантомная боль внизу живота при чужеродном вторжение. Походу, это был не сон. И не Святой Валис покарал насильника. Я чётко вспоминаю как по моим рукам пляшут языки пламени, задорно перепрыгивая
И вот тут всплывают вопросы поважнее, чем место моего пребывания. Откуда взялся этот огонь, так вольготно бегающий по мне? Почему насильник вспыхнул от него как факел, пропитанный бензином, а у меня нет ни малейшего ожога? А самое главное, что случилось со мной в настоящем? Погибла? В коме? В психушке под наркотой?
Мне очень захотелось надеяться, что я лежу в больнице под аппаратами и вижу какую-то параллельную реальность, из которой обязательно вернусь, когда приду в себя. Достаточно было осознавать временность и краткосрочность моего нахождения здесь, чтобы смириться и просто дождаться этого дня. И я дождусь. Побуду Ларелией, потерявшей память, попытаюсь разузнать побольше о тонкостях местной материи и постараюсь вписаться в неё, не привлекая излишнего внимания.
— В доме затеяли генеральную уборку, — переходит от меня к окну тётка и с треском распахивает здоровенное окно, впуская свежий воздух. Комнату тут же наполняют запахи сена, прожаренной солнцем земли и стоялой воды. — Из деревни нагнали народу, чтобы успеть до приезда дознавателей. Чую, не досчитаемся столового серебра после такого нашествия. Но разве сейчас есть кому дело до вилок с ложками?
Меня точно не беспокоят столовые приборы. За шевелением занавесок я вижу дверь на балкон и ловлю себя на том, что не могу не пойти и не добавить ещё немного знаний о новом мире.
— Может вам ягодный отвар принести? — так кстати предлагает наседка, отвлекаясь от окна.
— И чего-нибудь поесть, — киваю, стягивая со лба нагревшееся полотенце.
Баба шустро смывается из спальни, а я отбрасываю одеяло, подхожу к стеклянной двери и толкаю её наружу, с любопытством осматривая раскинувшиеся просторы.
Обширные поля, поделённые на разноцветные квадраты, за ними пёстрый луг с пасущимися стадами, в низине серые крыши приземистых домов, мелькающие точки живущих там людей. А на горизонте чернеет непроходимый лес, карабкающийся на неприступные скалы. И над всем этим необыкновенной синевы небо, цепляющее верхушки далёких гор.
Красота, пока не переведёшь взгляд на антураж поближе. Прямо под балконом мощная стена и ров с поросшей ряской жижей, справа пыльный двор со снующими курами и прислугой, слева, скорее всего, парадный въезд с высоченными воротами. Широкая дорожка, выложенная отшлифованным булыжником и обрамлённая кустами малиновых роз.
Откидываюсь назад, упираясь поясницей на перила, задираю голову, разглядывая монументальность серого камня. Метров десять вверх, не считая семи, что под балконом. Башни по углам, глазницы бойниц по периметру. Настоящая крепость, готовая держать длительную осаду.
— Тварь! Мелкая дрянь! — прерывает экскурсию женский визг, и вокруг шеи смыкаются чьи-то пальцы, давя и с яростью
Глава 5
Ноги отрываются от пола, а тело балансирует на нешироких перилах, всё сильнее склоняясь к пустоте между землёй и балконом. Не уверена, что мои шейные позвонки переживут удар о каменистую почву после полёта вниз головой, поэтому одной рукой вцепляюсь за неровность в кладке, а второй за рукав гостьи. Понимаю, что эта хватка «ничто», но в спасение готова хвататься за воздух.
— Ты специально совратила моего Деклана! Позавидовала, что я выхожу замуж и переезжаю в королевский дворец! — толкает меня в пропасть истеричка, визжа похлеще напуганного поросёнка. — Решила испортить мне жизнь!?
Её вопли доносятся до меня словно через толщу воды. В ушах от адреналина бьёт пульс, кровь под давлением гуди по венам, а сердце пытается проломить грудную клетку.
— Аделия, с ума сошла? — в писклявый визг врывается спасительный бас, и психованную девку отрывают от меня, одновременно ловя мои бёдра и затягивая обратно на балкон. — Я же специально оставил здесь Мисти, чтобы присмотрела.
— Она пошла за отваром и едой, — сипло шепчу, потирая ладонью шею.
От мелкой дрожи подгибаются ноги, дыхание рвёт лёгкие, глаза заливает красным. Я ещё не до конца осознаю не случившуюся опасность смерти, поэтому откат только набирает силу. Ещё минут десять, и зуб на зуб перестанет попадать, а судорожное дыхание позорно перерастёт в жалобные всхлипы и рыдания. Но это впереди, а сейчас…
— Ты, сука кудрявая, совсем охренела?! — такой профессиональной прокуренности в голосе позавидовал бы сам Джигурда. — Давно зубы не прореживали и не реставрировали фасад?! Так я быстро восполню пробел и удовлетворю твои мазохистские потребности!
Вот и познакомились с сестричкой. На меня смотрит такая же блёклость, как и я, только чуть потолще и постарше. Злость так искажает её рожу, что мне мерещатся раздвоенный язык и подрагивающие змеи вместо волос.
А чтобы она точно приняла мои слова в свой адрес, вытягиваю руку, тыча в неё указательным пальцем. И вот тут выражения лиц всех присутствующих, включая меня, вытягиваются в недоумённую и растерянную маску. По предплечью начинают подпрыгивать язычки пламени, а с ладоней срываются яркие искры. Они падают на каменный пол в нескольких сантиметрах от замшевых туфель сестрицы и угрожающе шипят, выдавая негодование серыми струйками дыма.
— Это что-то новенькое, — ошарашенно выплёвываю, поднося ладонь к глазам и рассматривая зажигалку. Растопыриваю веером пальцы, кручу из стороны в сторону ладонью и любуюсь каким-то потусторонним свечением. Подсознательно чувствую адову температуру горения, но в реале ощущаю лишь ласковое тепло и что-то пушистое в груди.
— Зачем вы её родили, папенька? — первая приходит в себя Аделия, жалобно всхлипывая и прячась за спину отца. — Она отняла у меня всё. Перспективный брак, свободу, обеспеченную жизнь во дворце. И дар… дар огня она тоже отобрала. Им должен владеть первенец! Он мой! Верни его мне, дрянь!