Чтение онлайн

— Мразь! — не сдерживаюсь, кроя про себя ещё более отборными словами ублюдка, посмевшего обидеть беззащитную девушку. — Надеюсь, отец семейства четвертовал урода?

— Не успел, — вздыхает Седорик и подливает себе ещё порцию водки. — В ответ на боль и унижение у Ларелии проснулся огонь, в мгновение покаравший насильника. Карлос попросил меня спрятать девочку и обучить её контролировать дар.

— Зачем прятать? — в удивление выгибаю бровь. — Надо было сразу отправлять в академию. Там её и обучили бы.

— Дурень, — снисходительно

качает головой друг. — За убийство королевского лекаря её казнили бы уже на рассвете, а после разбирались бы в причинах произошедшего. Потом, конечно, Карлосу принесли бы извинения, но дочь они ему не вернули бы.

— Да, дела, — тяну, обмозговывая услышанное.

Совесть бьёт наотмашь и заливает болью посильнее, чем от ожогов. Мне стыдно за своё упрямство и подозрительность. Готов переломать собственные руки за те пощёчины и грубое обращение. И этот её отрешённый взгляд в небо… Один урод сломал девчонку, второй добавил сверху.

— Теперь понимаешь, почему Ларелия никак не может быть ведьмой пустынников? Её огонь не имеет отношения к чёрной магии. Он сидел где-то глубоко внутри неё, не проявляясь и не подавая о себе знать. Почему сила проснулась только сейчас никто не знает. Возможно, девочка просто уникальна. Мы ещё многое не знаем о данном нам даре и о его возможностях.

— Зачем тогда девчонка понадобилась Ксарку? Откуда он, вообще, о ней узнал? — допиваю до дна и отставляю бокал на столик. Не люблю заливать крепкими напитками проблемы и совесть. Пусть от души пожирает.

— На это никто кроме правителя проклятых не ответит, — прикрывает глаза товарищ, устало откидываясь на спинку кресла. — Надо собираться в дорогу. Если не жалеть коня, то на границе Пустоши буду через два дня. Надеюсь, успею вызволить Ларелию живой и невредимой.

— Я еду с тобой, — поднимаюсь, морщась. — Только сполоснусь и переоденусь.

— Уверен? Тебе бы подлечиться.

— Ерунда, — осматриваю своё почерневшее от сажи лицо в отражение мутного зеркала. — Я заварил, мне и расхлёбывать.

— Последняя женщина, лёгшая со мной в постель, сгорела через минуту, — срывается Ксарк с места и сшибает ногой дурацкую кадку с веником. — И она была не первой. Мой огонь слишком мощен и агрессивен. Ему нужна сила под стать.

— Я так понимаю, что ты решил связать нас браком? — осторожно проговариваю, для уверенности опираясь рукой на спинку кровати, чтобы нелепо не завалиться на бок от бессилия.

— Так решил не я, а придание, — на считанную секунду морщится повелитель Пустоши, но я замечаю брезгливую снисходительность в его отношение ко мне. — Наш брак предопределён богами.

Прикрываю на мгновение глаза и медленно осматриваю стеклянное убранство. Сияние луны завораживающе мерцает в резных узорах, навевая воспоминания о холодном дыхание Льдышечки. И на фоне хрустального великолепия так нелепо выглядят кривобокие банки и плошки ведьмы.

Верея, совсем

недавно растирающая в ступке сухие травки, отрывается от увлекательного занятия и упирается в меня взглядом, поддакивая частыми кивками на слова королевского безумца. Надо же, чего удумал…

— Нет, — твёрдо заявляю, небрежно поправляя юбку. И похрен, что она мятая и грязная. Главное, высокомерный разворот шеи, повелительный тон и ты королевишна.

— Что «нет»? — слаженно интересуются ведьма с правителем, замерев от моего эффектного выпада.

— Я отказываюсь от такого щедрого дара богов, — выделяю сарказмом «щедрого» и растягиваю губы в широкой улыбке. Не рассмотрела, как дела с кариесом у Ларелии, но по старой памяти демонстрирую зубы по цене хорошего Мерса.

— Совсем сдурела, девка? — потрясённо пялится Ксарк, и на его лице разворачиваются такие метаморфозы… То челюсть отвисает от неверия, то губёшки хлопают от растерянности, то желваки режут кожу на скулах от возмущения. — Да за меня любая замуж пойдёт. С радостью прыгнет в койку.

— И сгорит, — рявкаю, взмахивая свободной рукой, как будто отбрасываю его. — Не надо мне такого счастья. Поищи болезных на голову в своей епархии. А в мой монастырь лезть не смей.

— Глупая чужемирка! — рычит и бьёт в стену Ксарк так, что острые осколки разлетаются в сторону, а большая трещина стремительно несётся вверх. — Ты всё равно родишь мне наследника!

— Будешь насиловать, огнедышащий упырь? — выгнула бровь и подалась вперёд, борясь с неудобным матрасом. Вроде и жёстко, а попа почему-то вязнет в недрах неизвестного мне наполнителя.

— Если понадобится, то буду, — уверенно заявляет и поворачивается к ведьме. — Приведи её в потребное состояние, а то еле сидит.

И только я набираю в лёгкие дыхание, чтобы высказать Карамельному всё, что думаю о его хамском общение, как раздаётся сигнал тревоги, похожий на протяжный гудок рога. Дальше правитель Пустоши сдирает меня с кровати, не соизмеряя силы впечатывает в себя и несёт на руках по лестнице вниз.

— Песчаная буря, — поясняет шустро бегущая следом Верея. — Надо перебраться в пещеры.

Ксарк выходит со мной на улицу, и всё моё возмущение моментально рассасывается под гнётом стихии. Только что чистое и спокойное небо, сверкающее мириадами звёзд и полнотелой луной, оказывается сплошь затянуто чернотой ершистых облаков. А безмятежная ребристость барханов скрыта за завывающей пеленой песка. И для большей демонстрации могущества толщи туч пробивают огненные стрелы молний, подсвечивая апокалипсис.

До пещер, находящихся от замка метрах в восьмистах, мы добираемся с трудом. Ну как мы… Правитель одной рукой придерживает меня под колени, второй тащит на буксире ведьму, а я цепляюсь за могучую шею, боясь сорваться в закручивающийся вихрь. Вплоть до входа в каменный мешок Ксарк самоотверженно режет собой стену пыли, поднятую ветром, как ледокол толстый лёд.