Да гори оно всё...
Шрифт:
Да и сказка, втираемая ими, настолько глупа и неправдоподобна, что меня перекашивает от желания вывести их на чистую воду. Я же ещё в спальне влез в неё, прощупал, рассмотрел эту силу. И она оказалась новорождённой, а не дремлющей годами. И такого просто не могло произойти. Это больше походит на чёрную магию с подселением, и карается в нашем королевстве смертной казнью.
В Пустоше балуются таким. Ксарк не брезгует призывать потусторонние силы. И я больше поверю в то, что девчонка оттуда. Шпионка, заряженная и присланная в Теодорию.
Вылетев в просвет, затянутый
А в паре шагов от визжащей девицы корчится в последних судорогах наш медведь, каким-то способом умудрившийся обойти меня и выйти к этой дурынде. Мог бы занять место у камина в виде шкуры с головой, а теперь так бесполезно сгорает вместе с деревьями.
И я почти опустошаю свой резерв, замораживая беснующий огонь на сотни метров. По вискам и спине течёт пот, ноги с трудом удерживают меня в вертикальном положение, голову вот-вот разорвёт от напряжения. Но я отпускаю петлю, только затушив последний всполох пламени.
— Что здесь происходит? — врывается Седорик, в растерянности разводя руками. С десяток собак несутся вперёд, огибая его как прокажённого, и тыкаются мордами в обугленный кусок мяса. — Лара? С тобой всё нормально?
Он подбегает к ней, ощупывает её тощие плечи и прижимает к себе отеческими объятиями. И у меня возникает предательская мысль: а не его ли это незаконная дочурка, которую он прятал девятнадцать лет. Можно даже с натяжкой натянуть их россказни о проснувшемся даре. Он сильный огневик. Может и обрюхатил не менее важную огневичку. И сдерживали они её дар с помощью магии, пока огонь не набрал силу и не вырвался из-под контроля. Нет, бред. Скорее всего околдован.
— Ты же обещал присмотреть за ней! — в гневе басит товарищ, тряся за её спиной кулаками. — А если бы Лара самосожглась от страха?!
— Пока пострадал лишь бурый, — тычу рукой в кучку замороженной и обгоревшей туши, по-своему радуясь, что зверушка отмучился. Гореть заживо то ещё удовольствие. Лучше быстрая смерть от болта или мгновенной заморозки. — Даже на жаркое не пойдёт. Увидела, Лара, живого медведя?
— Он схватил меня за плечо, — заикается девчонка, жалуясь Седорику. — Тихо подошёл сзади, рыкнул и вцепился. Я чуть не умерла от страха. Думала, что эта зубастая тварь сожрёт меня.
— Куда уж ему, — ухмыляюсь, усаживаясь на подмёрзший мох.
«Хамло. Что б он отпялил тебя в твой аппетитный зад и примёрз в нём намертво», — почему-то всплывают в памяти её тихие пожелания, которые она бубнила себе под нос думая, что я не слышу. Скромница, домашний цветочек. А с языка слетают фразочки похлеще, чем в кабаках у пьяных наёмников. За такие слова ей рот надо с мылом вымыть и по жопе розгами отходить, чтобы сидеть не могла неделю.
— Ничего, ничего, — гладит её по спине Седорик. — Все живы, пожар остановлен. Сегодня отдохнёшь, а завтра начнём обучение. К сезону покоса
Отпускает её и идёт ко мне, протягивая руку.
— Спасибо, друг, и прости, что вспылил, — дёргает вверх, помогая подняться. — Ты тоже отдохни денёк и в путь. Отец заждался уже тебя.
Киваю, хлопаю его по плечу и осматриваю поле погрома. Солнце делает своё дело, стаивая лёд с обгорелых и уцелевших деревьев. Капель звенит в притихшем лесе, и потоки ветра уносят пепел к облакам. В отличие от нас, огненные маги всегда производили больше ущерба. А эта девица переплюнула любого огневика.
Отец, действительно, ждёт. Мы не виделись больше года. После того, как он похоронил мать, я один у него остался. Но, наверное, Валис прислал меня сюда не просто так. Эта девчонка одержима Варгом, и я должен выяснить кто она и спасти от этой заразы старого друга. А, возможно, и королевство.
— Знаешь, отец подождёт, — скрещиваю на груди руки и всем видом показываю, что не отступлюсь. — Без меня вы лишите Дроуд леса, а твоё имение стен. Я остаюсь. Подстрахую тебя в обучение.
Глава 14
Останется он! Надменный индюк! Пришёл, палочкой взмахнул, устроил зиму в Якутии! Всех насекомых и мелких грызунов заморозил! И не надо мне говорить, что перед этим я эту живность сожгла! Не моя вина, что Снежный Королевич просрал косолапого, непонятно о чём замечтавшись. Не я виновата, что медведь оказался гурманом и решил пожрать не малину, а меня, объевшуюся теми же ягодами.
Передёргиваю плечами, зябко растирая плечи. Холодом тянет изнутри. Трясёт не по-детски. То ли ловлю отходняк после пережитого ужаса, то ли мёрзну в заиндевелом воздухе, потрескивающем снежным морозцем. Прямо как дома в январе.
Стискиваю зубы и оглядываюсь. Ядрёна вошь! Дерьмо мамонта! И всё в том же духе…
На расстояние взгляда чернотой режет глаза выжженное поле с замороженными остовами деревьев. От малинника не осталось даже трухи. На земле, рядом с обугленными останками мишки, то там, то здесь разбросаны памятуемые мной ранее птички и грызуны, не успевшие спастись от прожорливого пламени. И вонища стоит жуткая. Палёной шерстью, горелым мясом, затушенным водой кострищем, вскипевшей болотной жижей.
Жалобно выдыхаю, выпуская изо рта морозное облачко. Второй пожар за день. Я в ударе, и, явно, преуспела в создание вокруг себя апокалиптического антуража. И чем дальше, тем всё большую опасность представляю для окружения.
Страшно представить, на сколько увеличилась бы площадь пожара, если бы не все эти фокусы и пасы Льдышечки. И я бы бросилась к нему с благодарственной речью, но он своей сволочностью отбивает у меня любое стремление на общение.
Его сарказм по поводу моего желания увидеть живых медведей и уточнение, что после меня медвежье мясо даже не сгодится на ужин, вызывает стойкую потребность надавать с ноги по щам, а не расшаркиваться в любезностях. Где он был, когда двухметровый хищник с клыками с мою ладонь и с когтями не меньше облизывался в предвкушение?