Чтение онлайн

Хроника крови течёт сквозь столетья.

Пороха запах и свист тысяч стрел.

За медный грош гибли и дети,

За ложный слог - миллионы людей.

Смотрят владыки

с ветхих страниц:

Лики небесные все в строй стоят.

Они заслужили памяти лет,

Они так удобны потомкам в завет.

Факты прозрачны, всё - времени шаль.

Поверх всех событий лежит тьмы вуаль.

Уйдут, в назиданье, оставив живым

Проблемы, страданья и дым, сизый дым.

Смотри же, как хочешь на реку времён.

Ей всё - между прочим, нам - свитки покойных.

И вновь те же грабли, хоть тысячи раз.

Ошибки людские для нас и для вас.

Зарытое в землю земля сбережёт,

Наследие предков, наказ и почёт.

Мы всё доломаем, построим и вновь

Своё толкованье до вас донесём.

Ведь факты прозрачны, всё - времени шаль.

Поверх тех событий лежит тьмы вуаль.

Уйдём в назиданье, оставив живым

Проблемы, страданья и дым, только дым.

– Батя, энцефалограмма! Я ж говорил! Ты токо дыши, дыши, дыши!
– первым затараторил Брусов, тряся за плечи и пытаясь заглянуть в расширенные зрачки, пощупать пульс и вообще создать видимость работы. Он в этот момент был готов, наверное, и на искусственное дыхание.

– Да погоди

ты, медик, - отпихнул его Богдан и сам принялся махать перед лицом ладонью.
– Батя, ты тут? Очнись, а то ударю. Не доводи до греха.

– Я тебе ударю!
– Подвинула его Ленка, и я ощутил прикосновение её ладоней к лицу. Как-то даже полегчало. Я вновь понял, что всё внутри вернулось в норму и ЭТО ушло из меня, я вновь полностью себя контролировал.

– Да в порядке я, в порядке, - пробормотал я, - давайте не будем больше о молниях. Брусов, спирт.

– Так ведь нету… - начал было Брусов.

– Это не вопрос, это приказ!
– Поддержал завхоз, выпихивая доктора из купе к запасникам медблока.

На то оно и заседание. Сейчас все вопросы как-то быстрей решаться. Ставлю на кон свой дар пророка. А что, поэтом после молнии стал, может, и в пророки подамся? Раз уж приходы начались, то стоит это как-то отметить.

* * *

– Всем собраться в полной боевой готовности.

Через пять минут, нацепив бронник и каску, прихватив счётчик Гейгера, автомат и рюкзак, я первым появился в розовом вагоне, чтобы открыть заднюю дверь.

Посреди вагона стоял Андрейка, как-то странно смотря в одну точку под потолок.

Я проследил за взглядом парня и… по коже прошли мурашки. Под потолком у крюков и потолочного окна в свете пыли висел мячик. Висел в воздухе, ничем не поддерживаемый. На него словно действовала некая незримая сила или гравитация для отдельно взятого предмета перестала действовать.

Что это? По пол стакана же всего выпили.

– Андрей, - обронил я.

Парень резко повернулся. Мячик тут же упал на пол.

Я не успел обсудить произошедшее с пацаном, как в вагон ввалился Богдан, прихрамывая, за ним Артём и Макар. Все навеселе.

– Макар, так я так ничего и не понял, что показывают приборы? Мы в аномальной зоне или всё-таки нет?
– Обернулся я к учёному.

– Я бы не сказал. Стрёлки мёртвые лежат, - заплетающимся языком ответил учёный.
– И радиации уровень низкий-низкий. Так почти не бывает.

Мячик, Андрейка, молния, стихи.

Если на мячик не действовала аномальная зона, то на него подействовал… парень? В конце концов, не одного же меня коснулась «молния».

Вот же не было печали. Подцепил рацию с кармана, вызвал Смирнову.

– Ленка, присмотри за пацаном. Дело серьёзное.

– Я на турели. А что случилось?

– Позже поговорим. Кто ещё дежурит?

<