Чтение онлайн

Если слухи о том, что Маттиас и Кинг выводят свой капитал из Гонконга, подтвердятся, тогда поможет Бог всем нам, - подумал Сойер, - включая и коммунистов. Закрытие старейших и самых уважаемых тайпэньских домов может оказаться смертельным ударом по доверию инвесторов.

Войдя в свой офис, занимавший почти половину верхнего этажа здания, Сойер сразу же направился к внутренней двери, ведущей в его, как он выражался, "берлогу". Одна из стен его кабинета представляла собой сплошное окно десяти футов высотой, обращенное на север.

Сквозь его толстое стекло был виден весь Цзюлун в

серой утренней дымке. От пристани Виктории отваливал "Звездный паром". Вот он уже поравнялся со старой башней с часами наверху - там когда-то был вокзал.

Сойер повернулся, услышав звук шагов в передней. В следующую минуту в комнату вошел Питер Ынг. Это был маленький, одетый с иголочки китаец с широким лицом уроженца Кантона и умными глазами, которые все замечали. Как обычно, на нем был темно-серый легкий костюм и лакированные туфли.

– Доброе утро, тай-пэнь.
– произнес он высоким, распевным голосом.
– Я принес наш завтрак.

– Доброе утро, Питер. Спасибо.

Ынг поставил на стол два пластиковых корытца с рисом, приправой и кусочками нежного мяса. Они сели друг против друга и, ловко орудуя пластиковыми палочками для еды, принялись за завтрак. Чай пили тоже из пластиковых чашек. Такой уж у них был ритуал: приходя в офис в такую рань в связи с каким-либо кризисом, необходимо прежде всего подкрепиться. Это настраивает мысли на спокойный и несуетливый лад. А спокойные и несуетливые мысли - лучший способ борьбы с кризисом.

– Плохие новости, тай-пэнь, - сказал Питер Ынг, отодвигая в сторону пустое корытце. Китайцы не любят говорить о делах, когда едят.
– Я слышал, сегодня Маттиас и Кинг объявят о том, что перебираются на Бермуды.

Сойер закрыл глаза. Он сидел не шевелясь, прокручивая в уме разнообразные возможности, открывающиеся перед ним в связи с этим.

– Индекс Ханг Сенга уже в понедельник начнет пикировать, это абсолютно точно!
– продолжал Ынг.
– Вопрос только, насколько сильно он упадет, и сможем ли мы вообще продавать акции в этот день.

Сойера открыл глаза.

– Никаких распродаж, Питер. Никаких. Мы - плоть от плоти колонии. Маттиас и Кинг всегда были паникерами. Никогда бы не поверил, что они могут так далеко зайти, но факт налицо. Может, как подданные Ее Величества, они и получат значительную скидку на налоги в Бермудах и таким образом что-то выгадают. Но в остальном, мой Бог! Ты только подумай, какие возможности открываются перед нами, когда Маттиас и Кинг уберутся из Гонконга! "Сойер и сыновья" будет крупнейшим и самым уважаемым из тайпэньских домов в Гонконге!

– Но они говорят, что этот шаг ни в коей мере не отразится на масштабе торговли, которую они ведут здесь, - возразил Ынг.

– Пустые слова ради спасения лица, - холодно заявил Сойер.
– Мы с тобой, как и всякий другой предприниматель, знаем, что отныне здесь у них уже не будет таких возможностей для бизнеса. Как только они снимутся с места, они сразу же станут здесь чужаками. Самые выгодные проекты будут закрыты для них.

– Но здесь есть еще и китайские торговые формы, которые могут конкурировать с нами, - напомнил Ынг.

– Т.И. Чун и Цунь Три Клятвы развернулись весьма широко и по части

перевозок, и по части складирования.

"Тихоокеанский союз пяти звезд" скупил многие совместные предприятия здесь и на Новых Территориях.

– Могу тебе сказать по секрету, что неустойчивый рынок очень сильно повредит Цуню. У него последнее время появились финансовые затруднения. После того, как он вместе с "Маттиас и Кинг" влез в Камсангский атомный проект в Китае. Их уход может поставить его в опасное положение.

– Не только его, но и китайское руководство, - сказал Ынг, - если Ханг Сенг начнет падать в понедельник.

– Еще бы! В этом не может быть никаких сомнений. И следует быть готовыми воспользоваться этим в своих целях. В частности, война между Т.И. Чуном и Цунем Три Клятвы - тоже в наших интересах. Всякая война высасывает ресурсы у всех ее участников.

– А Пак Ханмин?

– Совместное предприятие Цуня? Да. Через Пак Ханмин и Камсангский проект Цунь пытается пустить корни в том регионе. Причем только проект камсангского уровня может помочь ему это сделать.
– Глаза Сойера блеснули.
– Тут мы, пожалуй, имеем дело с ахиллесовой пятой нашего главного конкурента.

– И вы думаете, что Чуна и Блустоуна осенила та же идея?

Сойер закончил свой завтрак.

– Поживем - увидим, - сказал он.

Питер Ынг начал собирать со стола остатки Трапезы.

– До чего же глупы эти коммунисты, что проявляют нерешительность! Эта пятидесятилетняя отсрочка ничего не решает. И уж, конечно, она не поможет им сохранить собственность в неприкосновенности.

– Я думаю, - сказал Сойер, - они просто не имеют четкой идеи, как им вести себя в сложившейся ситуации. Она нова сама по себе, и коммунистический Китай исторически не умеет вести себя в новой ситуации. Посылать войска или не посылать? Вмешиваться в управление колонией после 1997 года или не вмешиваться? Национализировать всю промышленность или не всю? Пока они, очевидно, не имеют ответов на эти вопросы. Но в конце концов они у них будут. Китайцы - великие прагматики. Им не нужны новые земли, у них нет опыта в бизнесе, у них большие трудности в общении с остальным миром. Так что они нуждаются в нас - во всяком случае, пока - в качестве посредников, которые будут делать за них их работу. Это лучший способ "спасти лицо", как они выражаются... Пусть англичане отзовут своего губернатора отсюда. Это не важно. Губернаторы уже давно лишились всякой власти. Так или иначе, она и сейчас - у китайцев. Но Гонконг - единственный реальный канал, по которому Китай может общаться с Западом, получая от него материальные средства и технологию.

– Да, что ни говори, а решение "Маттиаса и Кинга" - это поражение китайской политики, - глубокомысленно изрек Питер Ынг

– Верно. И для нас важно постараться использовать ситуацию так, чтобы их поражение обернулось нашим триумфом, - подытожил Сойер.

Какое-то время они оба молчали, прислушиваясь к звукам просыпающегося офиса: приглушенно звонили телефоны, раздавались голоса служащих, открывались и закрывались двери, по коридору цокали женские каблучки.

– Тай-пэнь?

Глаза Сойера опять закрылись.