Шрифт:
Походка у Зиды мягкая, плавная. Словно не идёт, а скользит над землёй в этаких почти балетных прыжках этот весёленького нежно-голубого цвета, благообразный старичок с белоснежной опушкой в нужных местах. Тощий, но не костлявый – лишь выдаётся вперёд заострённая нижняя челюсть с прилежно заточенными надфилем клычками – тролль мягко плывёт меж корявых почерневших стволов.
Грубоватый, надёжный приклад собственноручно сделанного арбалета нагрелся и вспотел в моих руках. Спасибо святой Софи Марсо, вовремя она надоумила! В своё время попёр я у соседушки из гаража старую рессору от его ещё допотопного Москвича. Немало потом корпел над конструкцией, прикидывал
Следом за Зидой скользят по захламлённой улице ещё двое почти таких же. Куда помоложе, пожалуй, прикидываю я, и поглупее. А значит, и послабее – несмотря на то, что плечики у них поширше будут. Или поширее? Ай, ну и пёс с ними! Я ловлю сторожко виляющий взгляд тролля в Т-образный прицел. И когда Зида своим скользящим шагом проплывает мимо облупленного рекламного стенда, где память услужливо дорисовывает мне настырное предложение корма для энергичных собак, я делаю языком и гортанью неподражаемое:
– Ццо!
Эх, где же те собаки и их жрачка, в нынешние времена и то, и другое на ура пошло бы… плавная текучесть Зиды на мгновение прерывается нелепой неподвижностью, пока взгляд тролля пытается вычленить источник цоканья. Это не так-то просто, подскажу я вам, уж место выбирал я долго и пристально, чтоб сбоку не видать, лишь только непосредственно с линии стрельбы – а это, знаете ли, весьма чревато… И мои пальцы столь же мягко и плавно, как только что стелился тролль, вжимают спусковой рычаг арбалета.
Больше всего я, как ни странно, промучился именно с арбалетными болтами. Если слишком калёные, то лопаются, стоит ими попасть в камень или металл. А если мягкие, то гнутся, и потом семь потов сойдёт, пока выровняешь и доведёшь до приемлемого состояния. Уже и из арматурной проволоки пытался делать, и из сварочных электродов-пятёрки, много чего перепробовал. Но в конце концов, нашёл… а вот, не скажу! Покойный ныне папенька как увидал, что его великовозрастное чадо шутя соседушкин забор из доски-двадцатки прошивает, сразу за ремень ухватился…
Хмурое утро с низко стелющимися тучами тёмно-золотистого цвета замерло, спрессовалось в одно тугое и невыносимо сжатое, как пружина моего арбалета, мгновение. Казалось, ничего не получится… но длинный спусковой рычаг уже утонул в ложе приклада. Я почти вижу (уж каждую часть сам выточил, да не раз, пока нащупал нужную конструкцию) как хвостовичок зацепил гладко обточенный орех из твёрдого дерева. А тот, в неустойчивом равновесии удерживая прорезью тетиву, еле слышно скрипнул. А, чёрт, опять смазать надо!
Но натянутая до звона тетива в прорези ореха уже миновала точку, за которой ей остался лишь единственный путь – вперёд. Вперёд, к свободе и уже ждущему в лотке стальному болту! Весь арбалет вздрагивает, весьма ощутимо толкает в плечо.
И меж уже расширившихся от удивления при виде меня глаз тролля вдруг вырастает диковинное стальное украшение…
Когда по нашим краям жахнуло катаклизьмой, сразу народ повыбило так, что только один из ста и выжил. Часть потом ещё ушла – кто с горя рассудком тронулся, кто по дурости. Но зато немногие оставшиеся осмотрелись-обнюхались и принялись потихоньку приспосабливаться. Ну да, поначалу всяко бывало – и быковали некоторые пальцами растопыркой, и мародёрствовать пытались по старой привычке выезжать на людском горбу. Но вы не поверите, на что способен старый добрый АКМ – собственноручно вылизанный-пристрелянный,
В общем, стала потихоньку жизнь налаживаться, народ из щелей повыполз и стал как прежде друг к дружке жаться, но не забывать и по сторонам шастать глазёнками завидющими и ручонками загребущими. Кое-где места расчистили, подремонтировали да отстроились по-новой, в том месяце даже свадьбу Лёнчика с Марьяной сыграли. Да нет, не с рыжей Марьяной, которая дочь ведьмы, а с белобрысой, которая с Черёмушек!
Но потом выяснилось, что после катаклизма здесь появились и эти…
Арбалетный болт у меня замечательный, охотничий – с перекладинкой в задней части. И пришпиленному к стенду словно гвоздём Зиде только и остаётся, что дёргаться, пока я уже открыто подхожу поближе. Даже забавно смотреть, как по обеим сторонам торчащего наконечника хлопают буркатые, чуть навыкате водянистые глаза тролля – а ниже всего этого благолепия бессильно щёлкают и скрежещут клычки.
Обоих его спутников уже затянуло под щербатые остатки асфальта некогда роскошной улицы Ленина. Тролли-то, они немного сродни камню – вот и норовят, паскуды, чуть что, сразу в землю уходить. И плевать им, что там, под низом, лишь известняк да немного глинистых сланцев… моя рука проворно лезет в особую жестяную коробочку из-под чая и сыплет на пробивающиеся словно белёсая трава лохматые макушки здоровяков по щепотке особой смеси. Самосад от одного дедка с базара плюс дифенол-дифено-хинон-диимин, между прочим! Если махорка для клыкастых что-то вроде шоколадной конфеты для малыша, то химия… метаболизм у троллей основан на азотной кислоте, кстати – и та дрянь живо проявляет бедолаг, вытаскивает обратно на свет божий.
Из особого полотняного чехла я достаю кузнечные клещи, почерневшие от частого употребления, и принимаюсь орудовать над тихо верещащим Зидой. Нет, не болт вытаскиваю – не подумайте ничего такого. Где этот малахольный тролль умудрился подцепить червя-мозгогрыза, то ещё умудриться надо. Зараза такая, между нами говоря, что если не уследить, не просто место в черепушке напрочь выгрызает, но занимает его и потом, вроде как в том старом фильме про Чужого, принимается руководить телом.
Единственные, кто отчего-то не боялись этих длинных чёрных бестий, это коты. Охотиться принялись, и центр бывшего города уже совсем расчистили. Да ещё по слухам, баб-Манина коза с Красного базара – такая упрямая тварь, что от неё, говорят, в ужасе бежал сам враг рода человеческого… впившийся глубоко червь извивается, хлещет чёрным хвостом. Но ручки на клещах длинные, и железу от того никакого убытка.
– Заткнись, блядь нерусская! – в сердцах бросаю я, потому как тролль уже от тихого подвывания перешёл к оглашенным воплям и порывается даже цапнуть меня когтями.
– На себя-то посмотри, смесь татарина с французом, – почти нормальным голосом ответствует Зида, когда я уже заканчиваю вытаскивать длинноё и мокро блестящее тельце да наматывать на конец клещей…
Поначалу, конечно, не обошлось без эксцессов и даже конфронтации. Уж тролли и охотники знатные, и ухорезы, навели шороху сразу. Собралось нас тогда несколько мужиков. Старшим вызвался бывший бригадир Васильич из коксового цеха, когда-то в боевых пловцах обучавшийся. Я, пара молодых шахтёров, проходивших срочную отнюдь не в стройбате, ещё несколько ребят. Когдатошний военком из школы, одноногий майор, охотно откликавшийся на Маркелыча, почистил и подготовил нам оружие да по несколько автоматных рожков на рыло… ну и пошли мы, вразумили немного клыкастых.