Corona Borealis, Саген Александра

Corona Borealis

на обложку

Саген Александра

Шрифт:

Лучше бы мне снились звёзды.

Часть 2

Я забираюсь на крышу, к самой трубе, но я хочу ещё выше, выше, выше...

Отсюда так хорошо видно мир. Видно восточную рощу, видно поле, тянущееся с юга на север или с севера на юг - неважно. Над ним всходит по вечерам апельсиновая круглая луна. Я наблюдаю её, вставая на коньке крыши и держась за дымоход, наклоняюсь над крутым скатом, чтобы разглядеть ее сквозь листья. Сухими губами я пью её сладкий сок, и он, оранжевый и сияющий, стекает по подбородку мне на грудь.

Луна, только взошедшая над верхушками берёз, она самая вкусная и безопасная. Она относительно невинна, как детское шампанское, и в чём-то даже полезна. Совсем другое дело - луна середины ночи, маленькая и пронзительная, когда её бледный зеленоватый свет отравляет землю и воздух, когда маленький отблеск на шифере способен лишить тебя чувств, только ты коснёшься его языком. О, а это уже не шутки, нет - такая луна есть сущий наркотик, с ней надо быть аккуратным, очень аккуратным...

Я хочу ещё выше, ещё и ещё. Так высоко, чтобы захлебнуться высотой.

Такой высоты, какую хочу я, не существует. По крайней мере, она недостижима, если ты человек, а не бог. Это как смотреть на ручей и хотеть стать им, оставаясь при этом собой и зная, кем ты был и кем стал - так же невозможно, странно и противозаконно.

Как ни страдай, как ни вой, как ни тянись к ветру, облакам и звёздам, а не замкнуть в целостный круг драгоценную Corona Borealis. Сломанное не подлежит восстановлению, хаос не станет порядком, и священное время не пойдёт вспять. Даже смерть - не выход.

Почему, кстати?

–

Здесь он ставил удавки, - сообщил я.
– Даже проволока осталась.

Пока мы проходили мимо забора, за которым росла малина (её мы когда-то нагло воровали), Алиса поглядывала туда, куда я ей указал. Она сначала молчала, и я слушал оглушительное стрекотание кузнечиков. Потом, когда мы уже миновали этот участок, она скептически хмыкнула и в последний раз оглянулась на старый дом с голыми окнами.

Как же я ненавидел этот дом.

– Почему ты думаешь, что это сделал он?
– спросила Алиса.

– Этот ублюдок, - с оскалом откликнулся я, - грозился застрелить макаровских собак, приходил к нам жаловаться на бездомных щенков, а потом отравил одного из них, рыжего. Это случилось тем утром, когда исчез Малыш. Нетрудно сложить два и два.

– Может, это не он?

– Он.

Мы прошли пару дворов в молчании, и Алиса сказала:

– Тогда это ужасно.

– Знаешь, - я голой рукой рванул крапиву, росшую на обочине, - я искренне желаю зла этому маразматичному куску говна. Скоро я не выдержу и просто подожгу его дом.

– Ты сделаешь только хуже.