Циклопы
Шрифт:
Галина вошла в кафе, когда Лев Константинович уже вторую за день беломорину покуривал. (Завьялов не роптал, превосходительство награду никотином заслужил.) К столику агентесса пролетела, как ракета малого радиуса действия. Плюхнулась на стул и без спроса взяла ополовиненный Косолаповым бокал с вишневым соком:
— Спасибо, — поблагодарила невнимательно, пожамкала накрашенными губами и поглядела на разведчика, как пассажир на капитана тонущего корабля: — У нас проблемы. Мы не сможем вытащить Платона и Миранду в их тела.
Лев Константинович поднял брови: ему казалось, что с перемещением
— Вы не смогли договориться с Мирандой? она много попросила? — предположил Потапов.
— Да нет! — воскликнула Галина. — С Мирандой мы договорились, пообещали неприкосновенность, она сообщила нам точку дислокации подпольщиков. Мы, кстати, провели отличную операцию по обезвреживанию хроно-террористов. Взяли даже хорошо законспирированных членов. Проблема в следующем…, - агентесса налегла грудью на стол. Шелковый шейный бантик блузки юркнул в розетку из-под пломбира, скушанного Косолаповым. Но элегантная блондинка не обратила на это ни малейшего внимания. — Тела Платона и Миранды — УНИЧТОЖЕНЫ подпольем сразу же после отправки интеллектов в ваше время. Платону и Миранде н е к у д а вернуться.
Под пологом свисающей скатерти негромко зарычала крошечная собачонка.
«Ну и дела-а-а… Ай да Миранда…, - покрутил головой Лев Константинович. — Всех развела… И я хорош».
«Чем ты хорош?! — обеспокоено спросил Борис. — Что там зараза замутила, Константиныч?!»
«Ты помнишь, Боря, как она сказала: «У нас с Платоном билет в один конец»?»
«Ну. Помню… Так она что…, получается знала?! Знала, что департамент зря торгуется?!»
Лев Константиныч не ответил альфе. Сам задумался, пробормотал:
— Не понимаю только на что она рассчитывала, раз знала, что вернуться невозможно? — в упор поглядел на раскрасневшуюся агентессу. — В чем суть, Галина?
Галина резко оттолкнулась от стола, с испачканного растаявшим пломбиром бантика упали на юбку несколько белесых капелек…
За современницу неожиданно ответил Иннокентий. Смущенно кашлянул, привлек к себе внимание:
— Лев Константинович, Борис Михайлович…, вы помните намек Платона на неправильность закона Шустова-Макмануса?
Агентесса злобно глянула на Кешу, вероятно собиралась автоматически отдать приказ — не разглашать секретов будущего! Но вдруг поморщилась и махнула рукой, предлагая Кеше продолжать.
— Мы помним, Иннокентий, — за обоих ответил генерал и сделался внимательным чрезвычайно.
Стилист, неловко сминая накрахмаленную салфетку, приступил с вопроса к современнице:
— Галина…, слова Платона — правда? Перемещенный в другого носителя интеллект не погибает после смерти своего настоящего тела? — дождался, пока агентесса сумрачно кивнула, разочарованно покачал головой: — Какая оглушительная, запредельная ложь… Нам врут на каждом слове.
— Не врут! — с внезапно выступившей яростью, вступилась за правительство Галина. — Оберегают! Попробуйте представить обратную ситуацию! Представьте, что народ узнает: смерти — НЕТ! А есть возможность бесконечно перескакивать в тела других носителей! Раз от разу, как только тело одряхлеет,
— Ну…, я не знаю, — развел руками собачий муж.
— Не знаете, — горько кивнув, припечатала Галина. — Никто не знает. Платон вам сообщил, что был работником шустовского центра. А эта закрытая лаборатория как раз и занимается перемещением изнуренных телесной жизнью ученых, мудрецов, политиков в молодых носителей. Это тайна за семью печатями! Я узнала о существовании шустовского центра, о ложности закона Шустова-Макмануса только благодаря непосредственному участию в разработке конкретной операции — практически через вас Лев Константинович, Борис Михайлович! Мне тут же, по необходимости увеличили ценз допуска к секретной информации и я получила право на работу с материалами шустовского центра. Там лучшие умы нашей эпохи дожидаются своей очереди десятилетиями! Авторитетная комиссия выбирает наиболее достойных кандидатов на продолжение существования. И не всегда подходящие тела появляются вовремя…
— А кстати, откуда эти тела вообще берутся? — вступил в разговор Лев Константинович.
— Их подбирают из субъектов со сложными генетическими заболеваниями, изначально не способных к активной мыслительной деятельности. Мы уже давно научились предупреждать подобные заболевания и появлении детей с «битыми» генами происходит чрезвычайно редко. Исследования подобных носителей процесс довольно сложный, многоплановый и не всегда успешный. Случаются ошибки. Мозг может оказаться вне власти самого умнейшего интеллекта… Так что существует — риск.
— На что надеется Миранда?
— На то, что департамент будем слишком заинтересован в полученных от нее сведениях и не подсунет ей бракованный т о в а р, — разочарованно усмехнулась агентесса. Подумала секунду и, голосом полным самого искреннего недоумения, добавила: — Причем скажу. Практически в момент операции по обезвреживанию хроно-террористов произошел редчайший случай: гибель интеллекта в теле суицидника… Молодая девушка заигралась со смертью, случайно увлекла носителя с места действия, и ваша современница самоубийца ушла на другую крышу… Мы не смогли вовремя п о й м а т ь путешественницу… На данный момент ее тело в вегетативном состоянии. СВОБОДНО.
Потерянный, красноречивый взгляд агентессы на Завьялова-Потапова, заставил Бориса крякнуть:
— Н-да… Что ж получается…, опять История вмешалась? Подсунула Миранде молодую девушку носителя?
— Я уже не знаю, что и думать, — призналась агентесса. — Клубок невероятностей не может намотать на ситуацию столько всевозможных с л у ч а й н о с т е й. В этом деле, как будто везде просматривается рассудочная воля. Высший промысел.
— Вы доложили начальству о выводах Миранды, сделанных ею на основе доказательств разумности исторического процесса? — чуть наклонив голову, глядя исподлобья, спросил Лев Константинович.