Чтение онлайн

– Мне не кажется, что здесь можно говорить об «удовольствии», – вмешалась я в разговор. – В результате халатности вашей служащей – если, конечно, не будет доказано наличие злого умысла в ее действиях, – десять человек получили, грубо говоря, «чужих» детей. С таким же успехом они могли бы их усыновить в детском доме, но они этого не хотели, поэтому и обратились к вам!

Я почувствовала, как Лицкявичус под столом мягко положил свою сухую шершавую ладонь на мою руку.

– Я не могу выразить словами, как мне жаль – поверьте! – с тяжелым вздохом произнес Немов. – Беда в том, что изменить ничего нельзя. Остается

надеяться, что эти дети уже стали родными в своих семьях, ведь родители всегда считали их таковыми.

Кипя от возмущения, я поднялась изза стола.

– Мне нужно выйти, – сказала я, едва сдерживаясь, чтобы не высказать Немову все, что я о нем думаю.

– Идите, Агния Кирилловна, – кивнул Лицкявичус. – А у меня еще есть пара вопросов к Дмитрию Борисовичу. Это не займет много времени.

Вылетев из кабинета, я огляделась. По коридорам сновали симпатичные девушки в разноцветных медицинских одеждах и беременные мамаши. Последние выглядели так, словно вытянули счастливый билет. Это можно понять, ведь долгое время они считали, что им не дано испытать счастья материнства. У меня возникло почти непреодолимое желание встать посреди коридора и громко крикнуть: «Люди, вас дурачат за ваши же собственные деньги! Вам могут подсунуть чужого зародыша, а вы будете пребывать в благостном неведении до тех пор, пока с вами или вашим ребенком не случится несчастье, требующее пересадки органа или даже банального переливания крови, вы неожиданно не будете поставлены перед фактом, что генетически не имеете никакого отношения к своим отпрыскам!» Интересно, что случится, если я так и поступлю?

Чтобы успокоиться, я прошлась по длинным коридорам, заглядывая в те двери, которые оказывались открытыми. Нельзя отрицать очевидный факт: «Шаг в будущее» прекрасно оборудован и может предоставить будущим мамашам все, чего бы ни пожелала их душа, вплоть до комнат отдыха, физкультурного зала и бассейна. Подойдя к окну, я уставилась на парк, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент ктото робко дотронулся до моего плеча. Обернувшись, я увидела молодую девушку – одну из тех, что в изобилии бороздили здешние коридоры.

– Это вы из ОМР? – тихо спросила она.

– Да, а что...

– Вот, – не дав мне возможности задать вопрос, сказала девушка, засовывая мне в руку бумажку. – Позвоните по этому телефону, если хотите получить правдивую информацию.

И она почти побежала прочь не оглядываясь. Развернув бумажку, я действительно обнаружила написанный на ней мобильный номер. Интересно, что бы это значило? Я решила пока не говорить Лицкявичусу об этом инциденте, ведь вполне могло оказаться, что меня простонапросто разыграли. Или это специально подготовленная самим Немовым провокация, призванная сбить нас с толку? В любом случае рисковать я не хотела и собиралась сначала сама все проверить.

Вернувшись к выходу, я увидела Лицкявичуса, который метался в поисках меня.

– Ну, где вы ходите? – возмущенно спросил он. – Я уже минут пятнадцать здесь тусуюсь!

– Извините, – сказала я. – Просто хотела изучить место, где все это произошло.

– И что, много узнали?

– Достаточно, чтобы понять: мы имеем дело с очень серьезной организацией, которую трудно будет призвать к ответу.

Мгновенно остынув, глава ОМР сказал:

– Вы правы, но мы должны попытаться.

Уже в машине Лицкявичус, по

своему обыкновению, опустил окно и закурил.

– Как бы там ни было, – сказал он тихо, – у нас так и нет никакого объяснения тому, каким образом дети, зачатые и рожденные в «Шаге», оказались жертвами похищений с целью изъятия органов.

– Вы продолжаете считать, что здесь имеется связь? – спросила я.

– Подругому и быть не может: разве вы верите в такиесовпадения?

Действительно, все выглядело слишком уж странным.

– Нужно поговорить с этой женщиной, – сказала я. – Той, которую уволили. Кстати, вы даты проверили?

– Проверим. Еще предстоит выяснить, не подделана ли подпись. Немов обещал переслать все интересующие нас документы по факсу. Я оставил ему свою визитку, хоть и сомневаюсь, что он решит нам чтото добровольно рассказать.

– Между прочим, – сказала я, – если уж Немов имел возможность подготовиться, он вполне мог уволить сотрудницу, скажем, сегодня утром, но дать ей хорошие отступные за то, чтобы она поставила прошлогоднее число. Мы сделаем экспертизу?

– Если придется. Но, возможно, этого не понадобится: сначала мы отправим к этой даме наш «детектор лжи».

Я поняла, что он имеет в виду Кобзева, который обладает удивительной способностью располагать к себе людей и вытягивать из них самую сокровенную информацию. Должна сказать, хоть его профессия и предполагает наличие определенных способностей подобного рода, Павел – исключительный специалист даже в кругу себе подобных.

Едва дождавшись, пока доберусь до дома, я позвонила по телефону, переданному мне странной девушкой из «Шага в будущее». Мне почемуто казалось, что никто не ответит, но я ошиблась. Едва я успела произнести несколько слов в объяснение своего звонка, как женщина на другом конце провода прервала меня:

– Дада, я поняла. Я действительно просила Машу передать вам свой телефон. Самой светиться, сами понимаете, мне не резон, а вот ее никто не заподозрит, ведь она работает у нас без году неделя...

– Зачем вам понадобилось это делать? – спросила я. – У вас есть информация для ОМР?

– Думаю, коечто имеется, – ответила женщина.

– Как вас зовут?

Повисло молчание. Мне показалось, что сейчас моя собеседница бросит трубку, однако она этого не сделала.

– Я скажу вам при встрече, – ответила она наконец. – Не знаю, можно ли вам верить. Завтра в пять часов вечера я буду в кафе «Чайная чашка» у станции метро «Площадь Восстания». На мне будет коричневый свитер и джинсы. Теперь опишите себя.

Чувствуя себя Штирлицем в тылу врага, я выполнила ее просьбу.

– До встречи.

Она отключилась, а я задумалась. С одной стороны, я могла понять опасения неизвестной, ведь она работает в клинике Немова, а потому боится за свое место. С другой – зачем ей вообще понадобилось подсылать ко мне подругу с запиской? Не опасно ли вообще идти на эту встречу?

* * *

Едва войдя в отделение, я поняла, что чтото не так: постовая сестра посмотрела на меня странно, но ничего не сказала. Может, я становлюсь чересчур мнительной? Но все оказалось даже хуже, чем я могла предполагать. Только я успела сменить обувь в ординаторской, как ворвалась Охлопкова.