Чужеземец
Шрифт:
Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. Риск, конечно, чертовский. Чтобы проделать такое путешествие пешком, уйдут недели. Нечем прикрыться, кроме плаща у меня на плечах; нет вообще никакой еды. Зависеть я буду только от того, что смогу найти, украсть или выпросить. Воровать или попрошайничать тоже рискованно — любой фермер из Глена отнесется ко мне не менее подозрительно, чем Каллум Маккензи.
Я повернула обратно в лес, но передумала. По дороге ехать нельзя. Так близко от форта Уильям и тех нескольких деревушек, что его окружали, я могу встретить кого угодно.
Спуститься на пони вниз тоже
Я колебалась, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. А если мне больше никогда не выпадет такого шанса? Более того, вполне вероятно, что потом я не соберусь с силами, чтобы воспользоваться подобной возможностью! Скрывать от себя все растущую привязанность к Джейми я не могла. Ждать дальше — рисковать тем, что расставание причинит мне куда большую боль. Или я вовсе буду не в силах уйти.
Желудок словно совершил кувырок, когда я подумала о Джейми-боге. Как я могу так поступить? Оставить его без единого слова объяснения или извинения? Исчезнуть без следа после всего того, что он ради меня совершил?
Подумав об этом, я твердо решила оставить пони. Пусть он, по крайней мере, считает, что я покинула его не по собственному желанию: скажем, меня съели дикие звери (я потрогала кинжал в кармане), или похитили разбойники. Не найдет никаких следов, забудет меня и снова женится. Например, на прелестной юной Лири в Леохе.
Как это ни глупо звучит, но мысль о том, что Джейми будет делить постель с Лири, расстроила меня так же сильно, как мысль о том, что я его покидаю. Я обругала себя за идиотизм, но ничего не могла с собой поделать: так и представляла себе ее сладенькое круглое личико, пылающее страстным желанием, и его крупные руки, зарывшиеся в волосы цвета лунного луча…
Я расцепила зубы и решительно вытерла слезы. Нет ни времени, ни сил на бессмысленные страдания. Надо идти, причем прямо сейчас, пока я еще в состоянии. Я понимала, что никогда не смогу забыть Джейми, но сейчас нужно выкинуть его из головы и сосредоточиться на деле, и так весьма непростом.
Я осторожно спустилась вниз по крутому откосу к воде. Шум речки заглушил всех птиц. Идти было трудно, но места, чтобы поставить ногу, все-таки хватало. Берег был илистым, усеянным камнями, но все же проходимым. Дальше выяснилось, что мне придется шагать прямо по воде, перепрыгивая с камня на камень, балансируя над потоком, пока берег вновь не станет достаточно широким.
Я мучительно пробиралась вперед, прикидывая, сколько у меня может быть времени. Джейми сказал, что они вернутся до заката. До Лэг Крима мили три-четыре, но я представления не имела ни какая туда ведет дорога, ни сколько времени может занять разговор с Хорроксом — если тот вообще придет. Придет, убеждала я сама себя. Хью Мунро так сказал, и пусть этот гротескный человек выглядит нелепо, Джейми считает, что его можно считать надежным источником информации.
Я соскользнула с камня и по колено погрузилась в ледяную воду, замочив и юбку. Пришлось выбраться на берег и подоткнуть юбки как можно выше.
Выяснилось, что если цепляться пальцами ног, можно перешагивать с камня на камень и не скользить. Правда, сборки подоткнутых юбок мешали видеть, куда я шагаю, и я уже несколько раз соскальзывала в воду. Ноги продрогли, ступни онемели, и все труднее становилось цепляться пальцами.
К счастью, берег опять сделался шире, и я с благодарностью ступила на теплый, липкий ил. Короткие периоды более-менее приятного хлюпанья по илу сменялись куда более долгими прыжками по камням над ледяным потоком, и я с облегчением осознала, что слишком занята и не могу думать о Джейми.
Через некоторое время выработался даже определенный порядок действий. Шагнуть, уцепиться, остановиться, оглядеться, определить, куда шагать дальше. Шагнуть, уцепиться, остановиться и так далее. Я или сделалась чересчур самоуверенной, или просто устала, но повела себя слишком беспечно и шагнула дальше, чем следует. Нога беспомощно скользнула мимо покрытого тиной камня. Я отчаянно замахала руками, пытаясь вернуться на тот, с которого шагала, но окончательно потеряла равновесие. Юбки, нижние юбки, кинжал — я погрузилась в воду.
И продолжала погружаться. Сама речка была глубиной в фут-два, но в ней попадались омуты. Камень, с которого я свалилась, находился на краю такого омута, и, упав в воду, я пошла на дно, как камень.
Меня настолько ошеломила ледяная вода, хлынувшая в нос и рот, что я даже не закричала. Из-под лифа показались серебряные пузырьки и устремились к поверхности. Ткань платья намокла почти сразу же, и от ледяных объятий воды у меня перехватило дыхание.
Я тут же попыталась вернуться на поверхность, но вес моего одеяния тянул ко дну. Я отчаянно дергала шнуровку на лифе, но не было никакой надежды на то, что я успею раздеться до того, как утону. Мысленно я высказала множество грубых и немилосердных слов по поводу портных, женской моды и тупости длинных юбок, бешено лягаясь, чтобы не дать юбкам опутать мне ноги.
Вода была кристально чистой и прозрачной. Я цеплялась за каменные берега, но пальцы соскальзывали с длинных темных лент водорослей. Скользкая, как морские водоросли, сказал как-то Джейми о моей…
Эта мысль словно вышвырнула меня из состояния паники. Меня осенило — не нужно терять последние силы, лягаясь и дергаясь. Омут не может быть глубже восьми-девяти футов. Я должна расслабиться, опуститься на дно, оттолкнуться от него и выпрыгнуть на поверхность. Если мне повезет, голова поднимется над водой, я смогу вдохнуть и продолжать прыгать, отталкиваясь от дна, до тех пор, пока не подберусь достаточно близко к берегу, чтобы ухватиться за камень.
Погружение показалось мне мучительно медленным. Теперь, когда я не пыталась вынырнуть на поверхность, юбки всплыли вверх, закрывая лицо. Я откидывала их — лицо должно оставаться открытым. К тому моменту, как мои ноги коснулись дна, легкие горели, а перед глазами мельтешили темные пятна. Я согнула колени, прижала к себе юбки и оттолкнулась изо всех сил.
Это сработало. Лицо вынырнуло на поверхность, и я успела глотнуть живительного воздуха до того, как вода снова сомкнулась над головой.