Чтение онлайн

– Ну а что бы сделал Портнягин? – ухмыльнулся Гарик. – Заклятие бы наложил?

Рогдай Сергеевич недовольно покосился на скептика.

– Зря иронизируешь, – заметил он. – Дело-то ведь не в том, колдун ты или не колдун. Главное, чтобы народ в это верил…

Сзади послышались цоканье пластиковой обувки по паркету и громкое астматическое дыхание. Подошедший Ратмир вскинулся на задние лапы, оперся передними на подоконник и, вывернув голову, вопросительно уставился на Рогдая Сергеевича: что приуныл, хозяин? Может, поиграть с тобой?

– Ратмир! –

заговорщически позвал Гарик, тыча пальцем в оконное стекло. – Нудисты, Ратмир!

Нудисток за окном давно уже след простыл, тем не менее пес тут же подался вперед, выпучил обессмыслившиеся глаза и несколько раз гулко гавкнул.

– Гарик… – с досадой одернул Рогдай Сергеевич, успокаивающе оглаживая подергивающуюся мощную холку. – Ну давай ты еще дурака поваляй! Чисто маленький!

– Не знаю, чего ты волнуешься, – сказал Гарик. – Пятачок перед Капитолием – семь на восемь, восемь на семь. Отсюда три человечка, оттуда три человечка… Такую устроют давку, что любо-дорого!

– За державу обидно… – глухо пояснил Рогдай Сергеевич.

Из глубины кабинета последовало деликатное покашливание.

– На проспекте, говорят, иностранную съемочную группу видели, – преданно глядя в розовую пролысинку на директорской маковке, подал голос Лев Львович.

– Ну вот! – возликовал Гарик. – А это уже, считай, полдела…

Дверь приоткрылась, в кабинет заглянула секретарша:

– Рогдай Сергеевич… Одиннадцатый час…

При звуках ее голоса Ратмир с клацаньем сорвал лапы с подоконника и кинулся к дверям, крутя задом, пристанывая и предвкушая прелести прогулки.

– И что?

– Выводить пора…

Директор ужаснулся. Лев Львович, глядя на него, – тоже.

– Ты думаешь, что говоришь?.. Куда выводить?.. – закричали оба наперебой. – Площадку наверняка пикетируют!.. Не дай бог, какой-нибудь дурак камнем прежде времени кинет!..

Ляля опешила и хотела уже прикрыть дверь, когда на помощь ей пришел Гарик.

– Нет, ну вывести-то надо, – резонно заметил он. – А иначе он где-нибудь здесь наделает…

– И еще парикмахерская, – рискнула напомнить Ляля.

Последнее слово поразило Рогдая Сергеевича подобно ракетно-бомбовому удару. Остолбенел. Глаза обезумели.

– Забыли!.. – хрипло выдохнул он. – Парикмахерская!.. – Сорвался с места, хлопнул себя по карманам, остановился. – Лёва! Выдай ей на парикмахерскую! Ляля! Бери машину, бери Серого – и дуйте туда прямо сейчас! А уж по дороге там где-нибудь… Только с демонстрантами, ради бога, не связывайтесь! – душераздирающе попросил он.

До салона «Сысой Псоич», где квалифицированные мастера делали обычно Ратмиру и прочей собачьей элите стрижку с окрасом, проще было дойти, чем доехать. Поэтому украшенному шрамами шоферу пришлось долго кружить дворами, пока они выбрались наконец в Сеченовский переулок, прямиком выводящий к цели.

Стоило это сделать, как Ратмир забеспокоился, залаял и начал бросаться

на дверцу, чего с ним отродясь не бывало.

Ляля встревожилась.

– Останови! – сказала она. – Что-то не так…

– Здесь? – с сомнением переспросил Серый, но все же притер машину к бровке – как раз напротив исторической бреши в ограде городского парка.

– Все равно же выгуливать, – неуверенно проговорила секретарша, естественно, понятия не имея, что это за место и чем оно знаменито. – Людей вроде нет…

Цепким профессиональным взглядом Серый смерил переулок в обе стороны. Действительно, людей не наблюдалось.

– Хорошо, – решил он. – Только я тоже с вами выйду.

Движением человека, прихваченного сердечным приступом, он сунул правую руку за борт кожаной куртки и, что-то там поправив, покинул машину первым.

Оказавшись на тротуаре, пес рванулся и, вывалив язык, неудержимо повлек Лялю через дыру в ограде, через пепелище – к кустам, располагавшимся справа от руин парковой скамьи.

– Ратмир! – испуганно вскрикивала готовая уже бросить поводок Ляля. – Ну куда тебя несет? Ратмир!..

Надо полагать, Ратмир бы и сам испугался, осознай он вдруг, куда его несет. Но так вышло, что, опрометчиво разогнав по темным уголкам собачьего сознания всё людское, бронзовый медалист напрочь забыл и о неком своем сомнительном поступке, совершенном здесь недавно в человеческом качестве.

– Ратмир!..

Не слушая, пес нырнул в кусты на всю длину ремешка. Слышно было, как он там фыркает, возится и, кажется, что-то выкапывает. Затем появился снова, обескураженный, с наморщенным лбом, – и жалобно заскулил.

– Что там, Ратмир? – спросил Серый. – Покажи: что там?

Вслед за псом они с Лялей влезли в кусты и обнаружили неглубокую ямку, в которой, очевидно, что-то когда-то лежало – скорее всего косточка. Напрашивалась мысль, что перед ними ограбленный тайник самого Ратмира. Смятенный и подавленный, бедняга то порывался копать дальше, то вскидывал морду, сведенную такой недоуменной, страдальческой гримасой, что, будь Ляля и Серый в достаточной мере начитаны, им непременно бы вспомнились пронзительные строки философа Владимира Соловьева: «Никогда не увидишь на лице человеческом того выражения глубокой безвыходной тоски, которая иногда безо всякого видимого повода глядит на нас через какую-нибудь зоологическую физиономию».

Осторожный Рогдай Сергеевич упросил Ратмира не ходить сегодня в «Собачью радость», поэтому обед на четверых доставили из ресторана прямо в кабинет. Трапеза, однако, получилась невеселая. Есть не хотелось, пить не следовало.

– Вроде неплохо обкорнали… – тревожно молвил директор, глядя на короткую стрижку Ратмира, действительно напоминавшую теперь холеную собачью шерсть палевых тонов.

– Сойдет… – равнодушно отозвался тот.

– Что-то ты мрачный какой-то…

– Сосредоточенный… – улыбчиво поправил Лев Львович.