Чтение онлайн

— Послушайте, Нолан. Вы намеренно утаиваете информацию, имеющую значение для успешного выполнения нашей миссии!

— Я полагаю, вы слегка перепутали, мистер Фрасвел. Я никоим образом не связан с вашей миссией. Здесь я сам себя содержу.

— Это меня не интересует! Ваш долг — служить людям…

— Мистер Фрасвел, я предлагаю вам собрать своих людей и оборудование, переехать в другое место и обзавестись своим собственным хозяйством, а я окажу вам техническую помощь, какую смогу, когда вы начнете.

— Вы пытаетесь торговаться,

когда речь идет о благосостоянии тысячи мужчин, женщин, детей?

— Не совсем. По моим оценкам в вашей передовой группе около пятидесяти человек.

— Перемещенные прибудут меньше, чем через две недели. Если вы не перестанете вести себя, как собака на сене, в ущерб этим бедным, беспомощным душам, я не отвечаю за исход!

— И снова не так, мистер Фрасвел. Только вы за все и отвечаете. Мне просто любопытно знать, что вы планируете делать, после того, как съедите весь урожай и уничтожите мои запасы. Двинетесь дальше и ограбите кого-нибудь еще? А что произойдет, когда некого будет грабить?

— Не мое дело заниматься предсказаниями, Нолан! Меня заботит успех нынешней операции!

— Я полагаю, к тому времени, как у вас не останется конфеток, вы уйдете в отставку, да? А тем временем, если вы устали таскать воду и сидеть на казенном рационе, вы можете уехать, мистер Фрасвел. Сообщите в свой штаб, что ваш план не сработал, может быть, в следующий раз вас обеспечат каким-нибудь собственным оборудованием.

— Электричества нет! Воды нет! Мои люди не могут завести машины! Растения погибают! Я призываю вас спуститься сюда и прекратить саботаж!

— Единственный саботаж, который я здесь видел, это то, что ваши люди сделали с моими лужайками и огородами. Я уже не говорю о пруде.

Последовала двухминутная тишина, мужчины внизу совещались.

— Послушайте, Нолан, — неохотно закричал Фрасвел примирительным голосом. — Я признаю, вы имеете право на компенсацию. Очень хорошо. Хотя это означает вырвать хлеб изо рта голодных, я иду на то, чтобы пообещать вам заплатить обычную цену за акр, конечно, за землю, пригодную для возделывания. После осмотра.

— Я заплатил в полтора раза больше за невозделанную землю пять лет назад, и я заплатил за все: горы, пустыню, за весь остров. Боюсь, что ваше предложение не соблазнит меня.

— Вы… вы эксплуататор! Вы думаете, что можете принести в жертву простого человека, но вы увидите! Они восстанут в своем праведном гневе и уничтожат вас, Нолан!

— Если они восстанут в своем гневе и энергично возьмутся за следующий остров, они очистят большую его часть и подготовят для посадки растений.

— Вы обрекаете этих добрых людей на нечеловеческие лишения — из-за своей жадности. Вы отказываете им в хлебе. Вы…

— Я знаю этих простых людей, мистер Фрасвел. Я пытался нанять нескольких из них, когда начинал здесь. Они смеялись. Они не годятся ни для учебы, ни для работы. Вся жизнь для них — прогулка. Сейчас они полезли из квашни. Поэтому вы пытаетесь

повесить их мне на шею. Ну, а я отказываюсь от этой чести, мистер Фрасвел. Похоже, им придется поработать, если они хотят есть. Между прочим, сколько вы получаете в год?

Фрасвел поперхнулся.

— И последнее, Фрасвел, — закричал Нолан. — Ограды из гардений. Скажите своим людям, чтобы они оставили их в покое, вам не так уж нужно дерево для костра. Из-за нескольких шагов, которые вам придется сделать вверх и вниз по склону, не стоит их уничтожать.

— Гардении, да? Много для вас значат, не так ли? Боюсь, что мне придется положиться на собственное суждение относительно источников тепла, Нолан!

Директор резко повернулся и пошел прочь. Один из его спутников, прежде чем исчезнуть из виду, повернулся и показал кулак.

Днем Нолан увидел группу людей усердно вырубавших ограды.

На следующий день Тим примчался в пещеру и взволнованно закричал, что стада кабанов начали свое движение с высот.

— Мне это не нравится, — сообщила Аннета, когда Нолан собирался уйти из пещеры. — Ты не знаешь, что этот ужасный человек может сделать, если ты попадешься ему в руки.

— Я должен их честно предупредить, — сказал Нолан. — Со мной все будет в порядке. Фрасвел не допустит, чтобы случилось нечто такое, что может плохо выглядеть в его деле.

— Зачем, пап? — спросил Тим. — Пусть бы кабаны попугали их. Может быть, они со страху удрали бы с острова!

— Кто-то может пострадать. Может возникнуть паника, вдруг кого-нибудь затопчут. Да и рога у них острые.

— Конечно, но ведь и ты можешь пострадать, папа, если попытаешься им помешать! Их очень трудно остановить, когда они бегут.

— Я буду осторожен. Обо мне не беспокойтесь.

Нолан отправился самым коротким путем: по почти вертикальному ущелью, слишком узкому и крутому для кабанов, но по которому мог пройти тренированный человек. За двадцать минут он добрался до долины, запыхавшийся и пыльный, с изрезанными в кровь руками. Трое бросились на него в тот момент, когда он появился из подлесков у подножья утеса.

В доме стояла ужасная вонь. Директор Фрасвел, несколько худее, чем в тот день, когда Нолан видел его в последний раз, плохо выбритый, в мятой, с пятнами от пота рубахе торжествующе глядел через бывший обеденный стол, который теперь стоял в центре гостиной, заваленный бумагами и коробками из-под казенной пищи.

— Итак, к вам наконец вернулся здравый смысл? — Он замолчал и почесал под мышкой. — Я полагаю, вы ждете, что я все еще готов пойти на сделку, которую я вам предлагал. Ну, подумайте сами. Вы отказались от моего предложения, когда я вам его сделал. Теперь расхлебывайте последствия.