Чтение онлайн

Галлар взял руки своего посетителя и, пожимая их с энтузиазмом, воскликнул:

– Вы сказали не все! Я имею право прибавить, что вы не только честный, но и добрый человек!

Леонида слушала не без волнения слова Даниеля и думала: «Как лица обманчивы и как можно ошибаться, судя по наружности! Под этой несимпатичной оболочкой Господь скрыл благородное сердце и чистую душу».

Даниель Метцер, садясь в фиакр, говорил себе: «Я отлично сыграл роль. Я вполне пленил отца, теперь осталось понравиться дочери. Триста тысяч наличными,

имение в Африке и прехорошенькая жена — очень удачная операция, и черт меня побери, если я не доведу ее до конца».

На другой день, ровно в шесть часов, жид приехал к Галлару, привез букет, стоивший луидор, и просил позволения поднести его Леониде. Разумеется, это позволение было дано ему очень охотно. Фабрикант сиял. Он получил утром деньги по чеку Даниеля и немедленно расплатился по первым векселям. Те, которые считали свои деньги потерянными, удивленные и обрадованные, догадались, что Галлар нашел партнера, и осыпали его уверениями в преданности и предложениями услуг. Галлар надеялся вскоре продолжить прерванные работы и восстановить репутацию своей фабрики.

Даниель Метцер приехал на другой день, потом стал приезжать ежедневно. Отец и дочь так привыкли к этому, что если он не приезжал, то его отсутствие вызывало ощущение пустоты. Очень сговорчивый с Галларом, он проявлял к Леониде какую-то сдержанную нежность, которая нисколько не пугала наивную девушку. Но фабриканту он намекал на партнерство, которое могло придать делам нужное развитие. Принимая за чистую монету эти неопределенные обещания, фабрикант думал: «Да благословит Господь Даниеля Метцера! Моя возлюбленная дочь не будет знать бедности».

Однажды вечером жид сказал хозяину со взволнованным видом:

– Я прошу вас, любезный господин Галлар, поговорить со мной наедине о делах чрезвычайно важных.

Даниель признался Галлару, что испытывает к Леониде глубокую любовь, он прибавил, что считает себя способным сделать ее счастливой женщиной, и, наконец, стал просить ее руки. Обрадованный фабрикант заверил, что брак его дочери с человеком, которого он уважает больше всех на свете, есть предел его желаний, но что он должен посоветоваться с ней.

– Совершенно справедливо, — ответил Метцер, — и я ждал этого ответа. Похлопочите за меня, умоляю!

Галлар побежал к дочери и без всяких вступлений сказал, обняв ее:

– Милое дитя, Даниель Метцер, этот превосходный человек, который спас меня от разорения и бесславия, полюбил тебя и хочет на тебе жениться. Он еще молод, богат, и, что еще лучше, у него золотое сердце. В нашем скромном положении ты не могла и мечтать о такой прекрасной партии. Однако я не имею права решать без твоего согласия и пришел сказать тебе: решай сама!

Девушка, слушая отца, побледнела:

– Решить? Так скоро? Могла ли я подозревать, что господин Метцер питает ко мне нежное чувство? Я нахожу в своем сердце только признательность к нему.

– Не достаточно ли этого?

– Я думала, что

до замужества надо чувствовать любовь.

– Достаточно уважения и сочувствия. Сначала женятся, а любовь придет потом.

Леонида потупила голову и несколько секунд молчала.

– Будь откровенна со мной, милочка, — сказал Галлар, встревожившись. — Ты любишь кого-нибудь?

– Никого на свете, кроме вас.

– Стало быть, соглашайся, дитя мое!

– Вы очень желаете этого брака?

– Желаю для тебя. Когда ты сделаешься женой Даниеля Метцера, я смогу умереть спокойно и с радостью.

– Я вам верю больше чем себе. Да будет ваша воля!

– Ты согласна?! И даешь мне право сообщить Даниелю это приятное известие?

– Я сама ему сообщу.

Галлар, обезумев от радости, горячо прижал Леониду к груди, потом взял ее за руку и повел в ту комнату, где ждал Даниель Метцер.

– Сын мой, любезный сын! — закричал он с порога. — Поцелуйте вашу невесту!

Мы знаем уже, что жид был искусным актером. Он так ловко разыграл волнение и упоение, что молодая девушка растрогалась. «Как он меня любит! — подумала она. — Я, наверно, тоже полюблю его».

С этой минуты у Даниеля была одна мысль — как можно скорее обвенчаться. Он выказал — по крайней мере так казалось Галлару — беспримерное великодушие. Так как он имел более трехсот тысяч франков банковскими билетами и другими денежными бумагами, а Леонида Галлар не имела ничего, то было бы естественно, чтобы он закрепил за своей невестой какую-нибудь сумму в брачном контракте и женился с разделом имущества. Но Даниель не хотел об этом и слышать.

– То, что принадлежит мне, — сказал он, — должно также принадлежать женщине, которая согласилась выйти за меня замуж. Я не согласен поступить иначе.

Поэтому состояние супругов было оставлено нераздельным, и кроме того, если бы у них не было детей, то состояние умершего супруга должно было бы принадлежать оставшемуся в живых.

Время, необходимое для приготовлений, прошло. Гражданский брак состоялся в ратуше, а религиозный — в церкви и синагоге, и Леонида Галлар сделалась госпожой Метцер. На другое утро жид очень вежливо, но совершенно твердо сказал Галлару, что ему нечего рассчитывать на партнерство, которое не обещало никаких выгод.

– Продавайте как можно скорее вашу фабрику, любезнейший тесть, — прибавил он, — деньги, вырученные за продажу, позволят вам вернуть мне двадцать тысяч франков. Я отдам их в рост, а проценты буду приносить вам, потому что вы не имеете никаких средств, а я не могу допустить, чтобы мой тесть, столь уважаемый всеми, стал просить милостыню.

Это был первый и страшный удар для бедного легковерного фабриканта. Он получил второй, еще сильнее, когда через несколько дней после свадьбы увидел, что его зять действует от имени госпожи Метцер, рожденной Галлар, и требует от ее имени наследство неизвестного родственника, Мишеля Сонье.