Чтение онлайн

– Ну что? — спросил Жорж Прадель.

– Я выполнил поручение, отдал письмо и сверток.

– Что она сказала?

– Губы ее побелели, из глаз посыпались искры, она что-то пробормотала на непонятном языке, наконец, швырнула браслет мне в лицо и на этот раз стала ругать вас по-французски.

– В чем же она меня упрекала? — спросил Жорж, улыбаясь.

– Что вы бросаете ее ради другой, — ответил Паскуаль. — Она еще прибавила, что узнает имя соперницы и отомстит вашей любовнице и вам. На вашем месте я остерегался бы.

Офицер пожал плечами и расхохотался.

– Я не верю подобным угрозам, — сказал

он, — не пройдет и суток, как Ревекка успокоится. А браслет она себе оставила?

– Я оставил его на полу и сбежал… Прикажете ждать вас вечером?

– Нет. Это что за солдат шел с вами?

– Мой земляк, егерь, его зовут Ракен.

– Ваш егерь похож на мошенника, скверное лицо.

– Ракен немножко гуляка, но он добрый малый, впрочем, он выходит в отставку.

– Берегитесь, Паскуаль, с некоторых пор вас окружает много подозрительных лиц. Они могут навлечь на вас беду.

Жорж Прадель отправился в путь.

Молодой офицер дорогой думал: «Решительно, женщины — странные существа. Конечно, Ревекка разлюбила меня и, не стесняясь, показывала это. Она чуть было не выгнала меня сама, но я опередил ее, я удаляюсь сам, и вот Ревекка ревнует и бесится, угрожает мщением. К счастью, этот припадок пройдет завтра к утру, и вряд ли вечером прекрасная жидовка еще будет помнить обо мне».

Жорж Прадель почувствовал, как забилось его сердце в ту минуту, когда он приблизился к дому, в котором жил Даниель Метцер с женой. Он позвонил. Дверь отворила мулатка; с улыбкой на своих пухлых губах она сказала:

– Войдите. Хозяин ждет вас.

Уже около получаса как ночь сменила сумерки. Пруссак приготовился к встрече. Две-три дюжины венецианских фонариков из цветной бумаги висели в арках мавританской галереи, окаймлявшей двор. Вода фонтана, освещаемая яркими огоньками, производила очаровательную иллюзию каскада из драгоценных камней.

Мулатка провела лейтенанта в дом и отворила дверь в довольно обширную комнату, служившую гостиной и меблированную с вызывающей роскошью. Даниель Метцер, очнувшись от дремоты, оставил кресло, в котором переваривал свой обед, как удав, пресыщенный пищей, и бросился навстречу офицеру.

– Ах, господин Прадель! — воскликнул он, пожимая руку гостю с такой горячностью, что она не могла быть искренней. — Как вы добры, что не забыли своего любезного обещания! Я не смел рассчитывать на это. Мы ведь такие недавние друзья! Я сейчас говорил это моей жене, позвольте вас представить.

Хозяин, продолжая держать гостя за руку, подвел его к молодой женщине, которая поднялась с потупленными глазами.

– Любезная Леонида, — сказал он, — представляю вам господина Праделя, лейтенанта зуавов, офицера с блистательным будущим и родного племянника уважаемого господина Домера, богатого гаврского судовладельца, известного во всем свете. Господин Прадель, госпожа Леонида Метцер, моя жена.

Жорж и Леонида обменялись робкими поклонами. Лейтенант еще сильнее чувствовал то странное очарование, которое уже испытал утром, в ту минуту, когда огорченная госпожа Метцер прошла мимо него.

Молодая женщина оделась старательно не из кокетства — в этом не было сомнений, — а повинуясь приказаниям мужа. Белое кисейное платье, довольно открытое и с короткими рукавами, плотно облегало ее гибкий стан, обнажая

очаровательные плечи и прелестные руки.

Кроткое лицо госпожи Метцер хранило следы волнения после утренней сцены. Шелковистая прозрачная кожа своей бледностью соперничала с белизной мрамора. Эта бледность даже внушала некоторое беспокойство. Синие круги под глазами обнаруживали горечь пролитых слез. Никогда еще красота не бывала трогательнее. Жорж Прадель подчинился этому очарованию и говорил себе тихо: «Чтобы вернуть улыбку на эти печальные уста, чтобы зажечь пламя в этих страдающих глазах, я отдал бы свою жизнь».

Госпожа Метцер опять села на место и погрузилась в свои мысли, не замечая признаков нетерпения и раздражения, выказываемых мужем. Немец поневоле покорился этой немоте и стал подробно рассказывать Жоржу о сложных спекуляциях, которые, если бы Домера решился дать малую часть своих капиталов, должны были принести изумительные результаты.

– Будьте уверены, мой юный друг, — прибавил он, — что вам достанется часть прибыли. Трудясь для вашего милого дядюшки, я буду трудиться и для вас, не только увеличивая состояние, которое вам когда-нибудь достанется, но немедленно передавая в ваше распоряжение суммы, которые вам понадобятся, без всякого ущерба для интересов вашего дяди и из моего собственного барыша. Скажу точнее: в тот день, когда я подпишу акт о партнерстве с господином Домера, я открою вам кредит до ста тысяч франков.

Жорж почти не слушал. Хозяин наконец приметил очевидное невнимание своего гостя и нахмурился. Но почти тотчас на его лицо вернулась улыбка.

– Любезный лейтенант, очевидно, я вам надоедаю.

– Вовсе нет, уверяю вас! — воскликнул Жорж, опомнившись.

– Бесполезно отпираться, — продолжал Метцер, — я вам надоедаю, и это весьма естественно: вы не привыкли к деловому языку. Притом я понимаю, что злоупотребил вашим терпением. А потому на сегодня мы оставим этот предмет.

Даниель позвонил. Пришла служанка и принесла поднос с хрустальным графином, стоявшим в серебряной чаше, наполненной льдом, чашечки китайского фарфора, сахарницу, золоченые ложечки и сигары.

– Госпожа Метцер нальет нам охлажденного кофе, — продолжал хозяин. — Милый друг, мы ждем.

Молодая женщина оставалась неподвижна как статуя.

– Разве вы не слышите? — продолжал Метцер почти грозно. — Я вам сказал, что мы ждем.

Леонида вздрогнула, будто пробудившись от глубокого сна. Она встала, бледная и безмолвная, как призрак, схватила графин, налила кофе в чашки и подала Жоржу Праделю и мужу.

– Как вам этот кофе? — спросил Даниель офицера.

– Отличный, — отвечал Жорж.

– Долорес — так зовут мулатку — не имеет равных в его приготовлении. Вы музыкант, любезный лейтенант?

– Нет, но обожаю музыку.

– Мужья гордятся дарованиями своих жен. Я хочу, чтобы вы послушали мою жену. Леонида, сядьте за фортепьяно и будьте так любезны, спойте нам что-нибудь.

Госпожа Метцер вздрогнула и устремила на мужа молящий взгляд.

Даниель был неумолим.

– Не заставляйте себя просить, — продолжал он. — Выберите что-нибудь веселенькое.

Молодая женщина, подобно мученице, идущей на казнь, подошла к фортепьяно. Но в эту минуту дверь отворилась, и в гостиную вошел с улыбкой на устах низенький человек, старый и плешивый, с длинными бакенбардами.