Чтение онлайн

Впрочем, все-таки его периодически узнавали. Подходили, просили автограф, а иной раз и шипели вслед что-то злобное. В обоих Ацталанах Кромлеха всегда знали больше, чем в Европе и даже в России. Собственно, некоторые свои ранние вещи он написал на науа, и впервые свет они увидели за океаном. Он проявил фантастическую способность к языкам еще в раннем детстве, в сибирском Красноярске, где родился в семье казачьего полковника, героя Японской войны. Внимательно изучившая досье объекта Илона помнила, что он владеет не только науа, но и чольти, служившим в Ацтлане тем же, чем некогда латынь в Европе. Знал он и юкатека, и киче, и еще несколько языков

Атлантиды, а также атлантино, на котором говорили в Восточном Ацтлане. Разумеется, европейские – французский, немецкий, английский. Вроде бы, арабский, китайский, японский и корейский тоже понимал.

Поэтому во время войны он первое время служил переводчиком в войсковой разведке. Однако потом был переведен в спецназ, и Илона знала, что он участвовал в нескольких до сих пор засекреченных боевых операциях. По результатам одной из них корнет Кромлех был награжден Георгием 4-й степени и произведен в штабс-ротмистры.

Писать начал еще с детства, первые рассказы публиковала губернская газета и альманах «Енисей». Однако писателем быть не собирался – хотел поступить на атлантический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета. Опубликовал в 18 лет статью, в который сравнивались образы небесного змея в сибирском шаманизме и древних религиях Мезоатлантиды. Но грянула Отечественная, и Евгений Кромлех, пройдя ускоренные офицерские курсы, оказался на фронте.

Как писатель, он прославился уже после войны – сначала фронтовыми рассказами, потом историческими романами о Русской Атлантиде. А теперь вот этот странный, завораживающий, словно бы и впрямь пришедший из иного мира «Человек с кошкой».

Что касается Моники Кромлех, с ней была связана довольно необычная история. Евгений познакомился с ней в самом конце войны в Восточной Пруссии, где русская армия окружила вражескую группировку, а он выполнял в ее расположении некое задание. Деревенская девушка тогда скрыла его в амбаре дома своих родителей. А после войны молодой офицер вернулся в село и попросил у родителей ее руки. В глубине души Илона – вполне нормальная девушка, хоть и квалифицированный имперский разведчик – этой историей умилялась.

Только вот с сыном их нехорошо получилось…

Однако здесь, на солнечных Фортунах все было прекрасно. Вплоть до этой встречи с читателями, ворвавшейся в лучезарный отдых резким диссонансом. В Илоне вовсю сигналила легендарная «чуйка» разведчиков – чувство эфемерное, неизвестно откуда приходящее, но существование которого не вызывало у коллег подпоручика Линьковой ни малейших сомнений.

«Опасность!» - мигала красная лампочка.

И Илона напряглась, одновременно парадоксальным образом расслабившись. Теперь от нее не ускользало ничто из происходящего в зале – звуки, выражения лиц, взгляды, которыми обменивались присутствующие. Она видела, как Кромлех поглядел на жену и перевел взгляд на нее. «Он уже видел меня», - вспыхнул в ней мысль, но тут же ушла в глубину сознания – сейчас это было неважно. Чимальпопока подал кому-то за спиной еле заметный знак пальцами. Не скво, спрашивавшей о «Мэри Сью» - кажется, она не из его компании. Но в зале полно агентов противника – Илона ощущала это всей кожей. «Интересно, они уже засекли меня?» Вот это уже важно. Это очень важно. Она здесь совсем одна. У нее есть связник, но до него сейчас не доберешься. Да и самое большее, что он может сделать – организовать эвакуацию ее и Кромлехов через российское консульство.

«Идиотка, отпускница, расслабила

булки, дура», - на чем свет стоит поливала себя Илона, однако ярость эта проходила вторым планом. Она даже помогала собраться. Илона лихорадочно набрасывала в голове план операции – своей собственной операции. Смертельно опасной. Которая уже началась.

Благой с Езоэевели. Эгроссимойон, около десяти миллионов земных лет назад

«Не было ничего, что существовало бы, что могло бы иметь существование; была только лишь холодная вода, спокойное море, одинокое и тихое. Не существовало ничего».

Строки на киче продолжали преследовать его и здесь.

Но где это – здесь?..

Он не мог остаться в живых после того, что с ним случилось. Пройти через такое живым нельзя. Хотя он помнил лишь безумные разноцветные космические вихри, растерзавшие его на атомы, но и того было достаточно.

Однако он жив и, кажется, так и пребывал в воде. Не в затопленном тоннеле – плавал на поверхности. Ощущал это всем телом, хоть и не видел – было темно.

Евгений глубоко вдохнул. Воздух волглый, холодный, наполненный чужими запахами. Дышалось легко, но... странно. И тело ощущалось непривычно. Он двинул руками и прянул в сторону – неправдоподобно быстро.

Руки его не были руками! Они стали очень длинными, их покрывала чешуйчатая кожа, пальцы тоже очень вытянулись, на них было теперь по четыре сустава и длинные острые когти. А еще – присоски и перепонки!

Он поднял одну из конечностей и провел по плечу. И здесь не кожа, а нечто шершавое и твердое!

Кромлех запаниковал, забил по воде всеми четырьмя лапами и хвостом.

Хвостом?!

«Господи, я животное!.. Господи, помоги!.. Хочу проснуться!..»

Но сном это не было.

Теперь Евгений видел – глаза его были к тому приспособлены. Тьма вначале была иллюзорна – он просто ждал, что она будет. Но теперь увидел странный красновато-оранжевый мир с разноцветными вкраплениями. Похоже, он даже мог на взгляд различать температуру. При этом парадоксально мог видеть и обычным образом – контуры, линии и светотень, из которых складывается образ мира.

Это было гигантское, уходящее в невидимую даль подземное озеро – темная гладь без рябинки. Своды пещеры были так высоко, что терялись в витающих испарениях.

Вокруг царила тишина, но каким-то чувством Евгений понимал, что озеро полно жизни. И что оно связано с другими пещерами. Что это целый населенный мир.

Радость первооткрывателя захлестнула было его, но тут он бросил взгляд на свое тело и вновь рухнул в безумие отчаяния.

«Я рептилия! Боже мой! Что делать? Где я?! Помогите кто-нибудь!..»

Панические мысли хаотично метались, словно стая мальков на мелководье. Но вот застыли, поскольку на них пришел ясный и четкий ответ, возникший прямо в его голове.

«Мы идем к тебе, Благой!»

Он увидел плывущих к нему подобных себе существ и потерял сознание.

«Так была сотворена земля, когда она была образована Сердцем небес, Сердцем земли, как они называются, теми, кто впервые сделал ее плодоносной, когда небо было в состоянии неизвестности, а земля была погружена в воду».

Похвала Пернатому Змею. Лекция профессора Якуба Ягельского в Люблинском католическом университете . Люблин. Литва. 18 сентября 1979 года (12.18.6.4.10, и 9 Ок, и 18 Моль)