Четвертый кодекс
Шрифт:
В следующее мгновение его охватило первозданное пламя.
Он дико закричал и перестал существовать.
***
Часть вторая
Петля Иш-Таб
Евгений Валентинович Кромлех. Восточный Ацтлан, Чикомоцток, Канария (Фортунские острова). 5 августа 1980 года (12.18.7.2.12, и 6 Эб, и 15 Шуль)
– Кромлех-цин, все-таки, как вам пришла мысль написать такой роман?
Задавшая вопрос девушка была типичной гуанчей – высокая, стройная, светловолосая, с тонким лицом. Настолько
«Интересно, - подумал Кромлех, - если бы Фортуны первыми заняли европейцы, судьба местных сложилась бы лучше?..»
На самом деле об островах Блаженных знали еще в античной Европе, а до ацтланцев сюда приплыли венецианцы, однако так там и не закрепились.
– Ну, начнем с того, что не я первый придумал такой литературный ход, - Евгений начал ответ, не додумав мысли, что хорошо было бы вставить в роман ход с колонизацией островов… испанцами, например. – Этот жанр… его можно, наверное, назвать «альтернативная история». Его придумал еще римский историк Тит Ливий, он описал вариант противостояния Римской империи и государства Александра Македонского. Я думаю, подобные идеи возникают на переломе эпох, когда в обществе ощущается некая неуверенность, хотя, на первый взгляд, все идет прекрасно… Но кое-кто невольно задается мыслью: «А что было бы, если…» Например, если бы майя и прочие цивилизации Атлантического континента замкнулись в себе? Если бы это не ацтланцы приплыли в Евразию, а наоборот – европейцы в Атлантиду?.. Как бы теперь выглядел мир? Вот так и родился мой роман.
– Придуманный вами мир пугает. Истребление людей Атлантиды, засилье христианства, жестокие государства, созданные на нашей земле европейцами… А вы описываете все это с явной симпатией. Вам настолько нравится этот ужасный мир?
А вот этот оратор – явно ацтланец, да еще и не местный, а из-за океана. Здесь, в Восточном Ацтлане, все-таки, они прилично перемешались с европейцами и африканцами, и это сразу видно. А в Великом Ацтлане еще сохранялся чисто атлантический тип, как на древних фресках – огромные, начинающиеся чуть ли не на лбу, носы, красноватая кожа, узкие глаза, коренастые фигуры…
Опрос был задан вызывающим тоном, для ацтланцев с их обычной вычурной вежливостью это звучало попросту по-хамски.
«Начинается», - подумал Евгений.
К этому он был готов. Даже можно сказать, специально для этого принял приглашение встретиться с читателями на Фортунах. Его роман вызвал умеренный интерес в Евразии, но вот в двух Ацтланах – да и в прочих странах обеих Атлантид, «Человек с кошкой» породил вспышку эмоций на национальном уровне. Причем, часть общества требовала вырвать у подлого европейского писаки сердце на теокалли, а другая, значительно меньшая, но весьма влиятельная, романом восторгалась. Литературное произведение вдруг вынесло наружу, казалось, уже отгоревшее ожесточение Большой войны.
Это, конечно, было плохо, но вот для продвижения романа – превосходно. Потому литагент Кромлеха и настаивала на его поездке в «стан врага». Для начала, хотя бы, в его форпост в Старом свете – Восточный Ацтлан. А Евгению и самому было интересно лично ощутить, как воспринимают труд его жизни вчерашние противники.
«Да и нынешние тоже», - мелькнула в нем мысль, которую следовало держать при себе.
– Читатель-цин, - с легким поклоном ответил он, и вежливая приставка в обращении выглядела
– Пусть так, - упрямо мотнул головой вступивший в дискуссию ацтланец. – Но, по мнению многих граждан Ацтлана, вы презираете мой народ!
– Неужели? – теперь довольно резко бросил Кромлех. – И из чего же это следует?
Да, это было именно то, о чем предупреждала литагент Диана: они пришлют клакеров, которые станут его провоцировать. Это надо было постараться выдержать – Кромлех мог быстро вспыхнуть и наговорить чего не надо. Впрочем, в руках он себя держать тоже умел и клятвенно обещал Ди умение это использовать.
Вообще-то, речь шла о «Чилам Балам» - Лига писцов выдвинула Кромлеха на получение этой самой престижной в мире литературной премии. В Великом Ацтлане лига пользовалась репутацией сборища вольнодумцев – однако весьма влиятельных. Многие из них были буддистами или даосами, другие демонстрировали свой атеизм, пара-тройка вообще исповедовала христианство. Поговаривали даже, что кто-то из членов лиги втайне финансирует юкатанских крусоб.
В общем, шансы получить «Чилам Балам» Кромлех имел – многие из жюри проголосуют за него только, чтобы позлить Теночтитлан. Но не сорваться бы сейчас…
Чтобы подавить закипающий гнев, Евгений потер пальцами вмятину на своей голове. Потом нащупал взглядом и выхватил из толпы в зале встревоженное лицо Моники. Слегка улыбнулся ей: «Все будет хорошо».
– Из того, - холодно произнес враждебный тип, - что вы отказываете нашим предкам в самостоятельном развитии цивилизации. В вашей книге они так и не смогли создать государства, равные по силе тем, что были в Европе, и легко были покорены христианами.
– Но ведь история действительно вполне бы могла повернуться так, что конгломерат городов майя не создал бы единое государство, - мягко ответил Евгений, уже взявший себя в руки. – И народы Мезоатлантиды не вышли бы в открытый океан. А значит, не получили бы из юго-восточной Азии новые технологии, в том числе и металлургические, домашних животных и все прочее. А значит, остались бы в каменном веке. И европейцы легко бы их завоевали… Вспомните, что большинство цивилизаций Афроевразии также возникали и развивались в результате культурной диффузии.
– Все это очень спорно! – бросил ацтланец.
– Но я писатель, - слегка пожал плечами Кромлех. – Я ведь имею право на собственную интерпретацию? Или нет?..
– Несомненно, - подключился ведущий встречи – приятного вида молодой человек, явно встревоженный накаляющейся обстановкой. – Но давайте расспросим нашего гостя еще о чем-нибудь.
Кромлех был ему благодарен – держать себя в руках становилось все труднее. «Хороший парень, - подумал он. – Как там его?.. Антонио… Да, Антонио Дельгадо. И глядел на меня с явным почтением, рассыпался в похвалах роману. Хотя Бог его знает, что он там думает на самом деле».