Червь
Шрифт:
В: От ваших слов, сударыня, разит смрадом гордыни, нужды нет, что приняли на себя уничижённый вид.
О: Я горда во Христе и никак иначе. И никогда не оставлю возглашать о Его свете, хоть и говорю нескладно.
В: Вопреки всем принятым и должным мнениям?
О: Что должно, то не от Царствия Христова. Всякое «должно» — не от Христа. «Блуднице должно оставаться блудницей» — не от Христа. «Мужчине должно властвовать над женщиной» — не от Христа. «Детям должно голодать» — не от Христа. «Человеку должно родиться для страданий» — не от Христа.
В: Да ведь вы этим самым отбрасываете главное в христианском учении! Не указывает ли Писание, в чём состоит наш долг, как должно нам поступать?
О: Не как должно, а что во благо. Многие вон поступают иначе.
В: Что же, и Христа слушаться не должно?
О: Надо, чтобы прежде мы имели право Его не слушаться; Ему угодно, чтобы мы пришли к Нему по доброй воле, а потому надобно, чтобы не отнималось у нас и право прилепиться ко злу, греху, мраку. Где же тут «должно»? Вон как брат Уордли сказывал: Христос — Он всегда пребывает в дне завтрашнем, в уповании, что, сколько бы мы нынче ни грешили, сколько бы ни слепотствовали, завтра как бы чешуя отпадёт от глаз наших и будет нам спасение. А ещё брат Уордли говорит, что в том-то и состоит Божественная сила и тайна Его, что Он открывает нам: всякий способен перемениться по своей воле и по Его благодати и через это сподобиться искупления.
В: Так эти свои взгляды вы переняли у Уордли?
О: Я и сама в этом уверилась, как поразмыслила о своём прошедшем и настоящем.
В: Когда дело идёт о душе, об искуплении, то мнение сие — что всякий способен перемениться — ни один человек с рассудком оспаривать не станет, но если приложить его к делам мирским, то не покажет ли оно себя негодным и губительным? Разве не подстрекает оно к братоубийственным войнам, переворотам, к низвержению законных установлений? Не превратится ли в зловредное убеждение, будто всякому человеку должно перемениться, и если он не желает по доброй воле, то его надлежит принудить к перемене посредством кровавого насилия и жестоких смут?
О: Такие перемены не от Христа, хоть бы и учинялись Его именем.
В: Не оттого ли ваши пророки разошлись с квакерами, которым вера не позволяет брать в руки меч?
О: Ну, в этом не больше правоты, чем в пшеничной булке черноты. Мы ищем побеждать не мечом, а единственно верой и увещеваниями. Меч — не Христово орудие.
В: А вот Уордли говорит обратное. Он вчера объявил мне, что готов обнажить меч против всякого, кто не разделяет его веры. Делал и другие мятежные угрозы против власть предержащих.
О: Он мужчина.
В: И смутьян.
О: Я его знаю лучше твоего. Когда среди своих, он человек добрый и участливый. И покуда ему не грозят гонениями, мыслит здраво.
В: А я тебе говорю — нету в нём здравого смысла, наживёт он когда-нибудь беду. Ладно, будет с меня твоих проповедей. Поговорим теперь о Дике. Вы знали его короче, нежели чем прочие его знакомцы. Не кажется ли вам, что под внешней его убогостью пряталась
О: Ему было больно оттого, что он такой. Скот от этого не мучается.
В: Он понимал больше, нежели чем думали о нём прочие? Не это ли вы разумеете?
О: Понимал, что он человек падший.
В: Только ли это? Вы тут в самых лестных словах отзывались про его господина. Какое-то будет ваше суждение вот о чём: не было ли похоже, что должность путеводца исправлял в то последнее утро никто как Дик? Что он лучше, нежели чем Его Милость, знал, где свернуть с дороги, где сойти с коней и продолжать путь пешим ходом? Не он ли, покуда вы с Его Милостью ожидали внизу, первым взобрался наверх?
О: Подлинно, что он имел некоторые знания, которые людям более совершенным, даже таким, как Его Милость, не даны.
В: Не имелось ли каких указаний, из коих можно было бы заключить, что он в этих краях уже бывал?
О: Нет.
В: И всё же поступки его показывали, что местность ему знакома? Не догадываетесь ли, каким случаем он сумел о ней уведомиться?
О: Он уведомился о Боге не с чужих слов, но сердцем. Он находил дорогу, как животное, что заплутало вдали от дома и нету рядом человека, кто бы привёл его обратно.
В: Вы всё стоите на том, что этот ваш Вечный Июнь и ваши видения были ему всё равно как родной дом?
О: Когда Святая Матерь Премудрость явилась нам, он приветствовал Её, как верная собачонка, надолго отлучённая от хозяйки, и теперь она к ней так и льнёт.
В: Джонс показывал, перед тем как вам выйти из пещеры, Дик выбежал оттуда, точно его обуял великий страх и ужас и единственной его мыслью было унести ноги. Какая же собачонка, вновь обретя хозяйку, бросится этак наутёк?
О: Такая, что не может изжить свой грех и не видит себя достойной.
В: Отчего же эта Святая Матерь Премудрость, показавшая вам такую ласку и участие, не обласкала и этого беднягу? Отчего допустила его бежать прочь и совершить великий грех felo de se [161] ?
О: Ты хочешь от меня ответа, какой под силу дать только Богу.
В: Я хочу от тебя ответа, какой заслуживал бы вероятия.
161
Самоубийство (лат.)
О: Такого дать не могу.
В: Ну так я подскажу тебе ответ. Не может ли статься, что он по неразумию своему был подвигнут на этот шаг такой причиной, которая одна лишь и похожа на правду: что Его Милость был на его глазах умерщвлён или похищен — словом, Дик увидел, что отныне остался без покровителя?
О: Я не знаю, что там приключилось. Я спала.
В: Рассудите сами, сударыня. Сперва он приводит вас на место — а это подаёт к заключению, что он знал о том, что должно там воспоследовать. Однако же следствие было то, что он скончал свой век. Ну не тёмное ли дело?