Червь
Шрифт:
В: Вот изрядное учение! По-вашему, на том, кто грешит как грубая скотина, вины меньше, нежели чем на грешнике, сознающем свою греховность?
О: Господь пребывает в настоящем — или же Его нет вовсе.
В: Мудрёно, сударыня, изъясняетесь.
О: Он судит людей, каковы они есть, а не какими хотели бы сделаться, и с грешащего от незнания Он спрашивает не так строго, как со знающего, но грешащего.
В:
О: Что дурного мы сделали тебе, мистер Аскью? Никакого лиха мы тебе не желали, так почему же ты хулишь нас, когда мы говорим напрямоту? Да, верования наши от Бога, но мы не превозносимся, не объявляем, будто эти истины открыты нам одним. Они открыты всякому, с тем чтобы удержать людей от поклонения антихристу. Я же говорю: всякий живущий по плоти осуждён, и что проку разбирать, кто сурово, кто не очень. Осуждён.
В: Ближе к делу. Не имеете ли вы подозрений, что до вашего отъезда из Лондона Его Милость нарочно навёл справки, дабы увериться, что вы способны послужить к достижению его цели — сиречь при случае не прочь будете оставить бордель?
О: До капища я ничего такого не подозревала.
В: И всё же не мог он разве об этом уведомиться? Нравится вам это или не нравится, но не были ли вы, сударыня, им с особою целью избраны?
О: Не избрана: спасена.
В: Это одно. Не будь избрания, не было бы спасения.
О: Я тогда ни про избрание, ни про спасение не ведала.
В: Хорошо. Возьмём передышку. Мне желательно вернуться к тому, что вы говорили касательно Суда Божия. Когда мужчина и женщина пребывают в законном супружестве, то не позволительно ли им пожить несколько по плоти? Что молчите? Не с тем ли и соединились они, чтобы произвести потомство?
О: Так не бывать им в Вечном Июне.
В: Разве не сказывали вы, что видели там детей?
О: Детей духовных, не плотского порождения, как мы. Вот тебе не по мысли, что мы мерзимся грехом плоти и ищем его извести. Но истинно говорю тебе: все увиденные мной в Вечном Июне были духи людей, которые в своей земной жизни ополчались на этот грех и теперь вознаграждены. И награда эта — святой залог истинности нашей веры.
В: Этому учат «французские пророки»?
О: И сам Иисус, жены не знавший.
В: И все утехи плоти — грех?
О: Наивеличайший, корень
В: Спрашиваю снова: супруг ваш в одних с вами мыслях или, что скорее похоже на правду, рассуждает иначе?
О: А я тебе снова отвечаю: о том знать лишь нам с мужем да Христу, а до тебя это не касается.
В: Отчего вы не ответите: «Да, он со мной согласен, мы с ним живём во Христе»? Не оттого ли, что не можете по чистой совести это подтвердить? (Non responded.)Добро, пусть ваше молчание само говорит за себя. К чему вы теперь относите вмешательство в вашу судьбу Его Милости? Почему, по вашему мнению, он избрал вас? Почему, если ему в самом деле была нужда кого-то спасать, он обратился не к кому другому, как к вам?
О: Я была в крайности.
В: Мало ли других — и ведь не греховодников, как вы, — в такой же крайности?
О: Я была тогда точно пепелище — в наказание за свою долгую добровольную слепоту.
В: Это не ответ.
О: Христос часто посещает милостью и тех, кто её как будто бы меньше всего достоин.
В: В этом, сударыня, спорить не стану.
О: И верно, мне эта милость дана не за прошлое моё и не за настоящее, хоть оно и лучше прошлого. А дана она мне за то, что я должна исполнить.
В: Что же такое вы должны исполнить?
О: То, за чем приходит в этот мир всякая женщина. Что исполняет она вольно или невольно.
В: Так всё это делалось для того, чтобы вам зачать?
О: Дитя, что я ношу, — лишь знамение во плоти.
В: Знамение чего?
О: Что в мире станет больше света и больше любви.
В: Кто же принесёт их в мир: дитя ваше или вы, дав ему жизнь?
О: Она, моя девочка.
В: Как, вы уже знаете за верное, что ребёнок будет одного с вами пола? Отвечайте.
О: По твоей грамоте на это не ответишь.
В: Сударыня, грамота у нас с вами одна и только одна, мы оба говорим на английском языке. Отчего вы так уверены, что это будет девочка?
О: Отчего — не знаю, а только уверена.
В: А придёт в возраст — без сомнения, начнёт говорить проповеди да пророчества?