Черные псы
Шрифт:
И тут мужчина приподнялся, и я узнала строгие черты и холодные голубые глаза доктора Соловьева.
Но если бы черты были строгими, а глаза холодными! Я отказывалась верить, что передо мной Соловьев, но это был, несомненно, он.
Соловьев сел и положил руки на грудь лежащей перед ним Эвелины. Конечно, там было на что положить - размер не меньше четвертого, прикинула бы я в иной ситуации, но не это и даже не несомненные достоинства фигуры психоаналитика, стройной грациозной и мускулистой, с
Соловьев неотрывно смотрел на Эвелину, и столько мучительной страсти отражал его обычно бесстрастный взор... Его рука протянулась дальше, коснулась лба женщины, и длинные пальцы нежно погладили прядь волос, еще и еще...
Я много раз видела, как ведут себя мужчины после ночи любви. Но такого я не видела ни разу. В глазах Соловьева блестели слезы, и будто глубокое горе снедало этого человека, а не глубокое упоение телом лежащей перед ним обнаженной женщины. Он гладил ее по голове, как отец гладит больного ребенка, и слезы катились по его лицу...
Всегда неловко смотреть, как плачет мужчина, и я отвела взгляд от окна.
К завтраку я вышла часов в одиннадцать, когда все, за немногочисленным исключением, сидели в гостиной и жадно поглощали только что привезенный провиант. На лицах присутствующих были написаны подавленность и растерянность.
У входа в гостиную стоял с автоматом "узи" тот самый Марик, что вчера сопровождал нас в походе на болото.
Я оглядела гостиную: за столом сидели Бельмов, Кузнецов, архитектор Солодков, его жена Лена, тут же были Оля и Наташа из офиса "Атланта". В кресле, в самом углу комнаты, у огромного камина, развалился с пистолетом в руках Дима.
Ни Эвелины, ни Соловьева не было.
– Ты не слыхала, что тут вытворяет вон тот молодой человек в кресле? наклонившись ко мне, шепнул Кузнецов, когда я присоединилась к завтракающим.
– Дима Селиверстов, - пискнула одна из "атлантовских" девиц.
– Так вот, этот милый Дима Селиверстов посадил под арест весь дом. Уже подъехали из города ребята охраны "Парфенона", все вокруг оцепили... У столбов стоит парочка со стволами, у комнаты Баскера - охранник, продолжил Кузнецов.
– Уже названивали в областную прокуратуру, дело возбудили едва ли не, как говорится...
– В общем, милый Дима пообещал, что приедет некий капитан Вавилов и из нас всю подноготную вытрясет, - закончил Бельмов.
– Вавилов, Вавилов...
– Фамилия показалась мне знакомой, но я так и не смогла вспомнить, откуда я могла бы знать ее обладателя.
– А что с Воронковой?
– спросила я довольно тихо.
– В "дурке" твоя Воронкова, - неожиданно отозвался через всю комнату Дима, - приехали, осмотрели и сказали, что все, ку-ку!
– чердак сорвало у девочки. Кстати, Баскер говорил правду: на самом деле она его грохнула по башке. Мы нашли в траве пистолет в
– Вы уже и отпечатки взяли?
– Я одобрительно усмехнулась.
– Я в свое время в ментовке работал, - ответил Селиверстов, - так что все это хорошо знаю. А тебе, орел, - повернулся он к Кузнецову, - я не советую особо иронизировать. Я, конечно, человек незлобивый, но если достанут.., да ты у меня еще и под подозрением.., так что, в случае чего, пеняй на себя.
– Ну и слух у тебя, амбал, - проворчал себе под нос Кузнецов.
– Чего?
– вскинулся тот.
– Да слух, говорю, хороший у вас, - угрюмо ответил Костя.
– А где Соловьев?
– спросила я.
– Не знаю, не видели.
– Бельмов пожал плечами.
– А Эвелина?
– И ее тоже.
– Арестовали, поди, - вздохнул Фил, ковыряя вилкой в тарелке.
– Да и нас арестовали, но пожрать-то выпустили, - возразил Кузнецов.
– Кишки выпускают, - мрачно отпарировал Бельмов, - а им, наверно, даже из комнаты выйти не дают, потому как они и Баскер - главные подозреваемые.
– Так, - я встала, - они точно там?
– А где им быть?
– ответил журналист.
– В комнате они, которая справа от той, где мы дрыхли.
Я поднялась наверх. У дверей в комнату Эвелины в кресле развалился охранник, один из тех, кто приехал из Тарасова на подмогу.
Увидев меня, он с любопытством уставился на мои ноги, благо я была в коротких джинсовых шортах.
– Я частный детектив Татьяна Иванова, - не откладывая дела в долгий ящик, заявила я, - расследую это дело по поручению господина Баскера, вице-президента фирмы "Парфенон". Мне нужно поговорить с доктором Соловьевым. Он здесь?
– Здесь-то, здесь, - отвечал тот, - но я не могу пустить вас к нему.
– Почему?
– Приказ Селиверстова.
– А по какому праву Селиверстов здесь приказывает?
Охранник нагло осклабился:
– Селиверстов? Он начальник охраны нашей конторы, "Парфенона" то есть.
– Ладно, дай мне свой телефончик, - кивнула я на "мобильный" у пояса амбала.
– Это еще зачем?
– подозрительно спросил тот.
– Селиверстову вниз звякнуть, чтоб долго не ходить.
– Это можно, - снисходительно произнес детина.
– Але, Димон! Тут баба какая-то... хочет поговорить с тобой. А, ну, ну да... На!
– Он протянул мне трубку.
– Дима, это Таня Иванова. Меня тут твой мальчик не пускает. Мне нужно срочно поговорить с Соловьевым. Может, что и выясню.
– Ну...
– в голосе Селиверстова послышалось сомнение, - ты думаешь, это необходимо?
– Возможно, он скажет мне то, что никогда не сказал бы тебе или твоему обещанному капитану Вавилову из облпрокуратуры, - поспешно выговорила я.
– Посмотрел бы я, как он будет нам темнить...
– угрожающе-насмешливым голосом начал Селиверстов, но я перебила его: