Черные псы

В этой жизни никогда не стоит зарекаться от любых, самых невероятных случаев. Бывает, послушаешь кого, лениво отмахнешься, дескать, вздор... А потом вдруг нелепая, сказочная небылица выплывает перед глазами, и становится жутко вдвойне, потому что возле тебя то, во что верить отказывался.

В начале мая 1997 года меня завертели дела, и потому поступившее на мой автоответчик предложение отметить День Победы на природе меня немало порадовало. Тем более что исходило оно от моего старого приятеля

Андрюхи Баскера. Знакомство наше началось на какой-то попойке по поводу празднования Старого Нового года у общих знакомых. С тех пор и повелось: ряд знаменательных дат, выделенных в календаре, отмечать вместе. Благо с чем-чем, а с красным цветом в России всегда был порядок даже в календаре, посему мы виделись с Андреем довольно часто. До злоупотреблений постельным режимом дело у нас не доходило, у него была жена, очаровательное создание. Я видела ее один раз, и она произвела на меня двоякое впечатление. Красива, бесспорно, но что-то странное, не от сего мира блуждало в ее глазах... Мне показалось, что у милой супруги Андрея Карловича не все дома.

Кстати, надо сказать, что Андрей был родом из поволжских немцев, что весьма способствовало его деловой карьере. В свои тридцать лет он стал вице-президентом довольно крупной строительной фирмы и зарабатывал, естественно, очень неплохо.

Так, уже два года назад он смог позволить себе возведение делового дворца на Волге, который скромно именовал "дачкой", а его жена "Баскер-холлом". Надо полагать, по аналогии с Баскервиль-холлом из известной повести Конан Доила. Имя жены Андрея было Эвелина, он звал ее Виля, а потому сочетание фамилии и сокращенного имени жены звучало впечатляюще - Баскер Виля.

Нарочно не придумаешь.

Вот в этот "Баскер-холл" и предлагал мне съездить Андрей.

– Алло, здравствуйте, будьте добры Андрея Карловича... Да. Благодарю вас.

– Я слушаю, - раздался в трубке чуть хрипловатый баритон Баскера.

– Здравствуй, Андрюша, это Таня Иванова тебя беспокоит.

– А, Таня! Как дела?

– Да ничего, жива пока. А ты, судя по всему, нагло процветаешь и без зазрения совести обираешь сограждан неимоверными ценами?

– Ну вот, сразу куча комплиментов, - засмеялся он.
– Ты прослушала автоответчик?

Я тебе звонил...

– Потому и звоню. И что тебе сказать?...

– Что-нибудь приятное.

– Приятное? А у тебя вкусы не изменились?

– Не думаю. Ну, ты едешь?...

– А кто там будет?

– Ну... Я буду.

– Это я как-то по длительном размышлении уразумела.

– Будет мой шеф, Аметистов Глеб Сергеевич то есть, со своей.., кхе-кхе.., подругой, что ли.., ее даже любовницей толком не назовешь.

Родственнички мои будут, господин Солодков с женой.

– Это тот архитектор, что строил тебе твою виллу на Женевском озере?

– Какое там еще Женевское озеро?.. А, это у тебя шуточки такие. Да, это тот, что мне дачку строил.

– Когда это он успел в твои родственнички записаться?

– Филька-то Солодков? Да он на Ленке женат, сестре моей Вили. А, ну еще жена моя там будет.

– Замечательно, - сказала я.
– Еще кто?

–

Соловьев, ты его не знаешь. Некий Бельмов, я и сам его толком не знаю - друг Фили и любимец обеих сестричек, Вили и Лены то есть.

– Журналист?
– спросила я.

– Ты с ним знакома?

– Упаси боже!
– замахала я руками, зажав телефонную трубку между плечом и ухом.
– Я читала его статейки в "Тарасовских вестях" и еще где-то, мне как-то о нем говорили мои алкогольные галлюцинации - Казаков с Кузнецовым, я тебе о них рассказывала.

– А, что-то там о перцептине и светлячках?

Да, громкое было дело. Знаю. Так что, твои алкогольные глюки знакомы с Бельмовым? И что они говорят? Я, знаешь ли, не питаю особо нежных чувств к журналистам.

– Ничего утешительного, - усмехнулась я, - одно то обстоятельство, что они знакомы...

– А мне Виля с Ленкой все уши прожужжали: дескать, возьми его, нам с ним весело, он такой остроумный и вообще в высшей степени замечательный.

– Вероятно, в потреблении алкогольных напитков особенно, - заметила я.
– Вся журналистская братия такая. Да особенно, если водит знакомство с Кузнецовым и Казаковым.

– Ну, еще человек пять, ты знаешь... Так, пара ребят из нашей фирмы, девчонки из "Атлант-Росса"...

– "Атлант-Росса"?
– удивилась я.
– А Тимофеева и Новаченко там, случаем, не будет?

– Ну, знаете ли...
– даже несколько обиделся Баскер, - конечно, будут, а также Березовский Борис Абрамович и Чубайс Анатолий Борисович. И нет надобности говорить, что дело не обойдется без моего любимого Бориса Николаевича. Так шта-а-а, нанимаешь, дыррагие рыссияни-и-и...

– Ну, ладно-ладно, - произнесла я, - конечно, Тимофеева не пригласили. Подумаешь, президент "Атлант-Росса"! В общем, Андрюща, я с удовольствием.

– Зер гут!
– откликнулся Баскер.

На виллу Баскера мы выехали уже далеко за полдень, часа в три, кортежем из четырех автомобилей. Впереди ехал темно-зеленый "BMW"

Баскера, затем серебристый "Мерседес-320"

Аметистова. В следе "мерса" болталась раздолбанная вишневая "восьмерка", в которой сидели молодой архитектор Солодков, его жена и журналист Бельмов. За ними ехала я с двумя знакомыми девчонками из "Атлант-Росса", которых хорошо знал и Баскер. Всю дорогу они обсуждали достоинства генерального директора фирмы, в том числе и самые что ни на есть мужские. Я слушала с интересом, поскольку Александр Иванович Тимофеев вызывал у меня, скажем так, неоднозначную реакцию.

Мы проезжали мост через Волгу, когда нас обогнал поцарапанный и забрызганный грязью старенький "Фольксваген", из которого раздавались надсадные звуки какой-то чудовищной музыки. Я сразу узнала его. Да и как мне было не узнать, если за рулем маячила знакомая широкая харя Кузнецова, красная от бесчисленных прелестей жизни, а из окна просунулась шкодливая рожица Казакова и разверзла ротовую полость, проорав на весь свет божий какую-то гадость. К счастью, ветер унес слова, а быстро мчавшийся "Фольксваген" - их гнусно ухмыляющийся источник.