Чтение онлайн

И он стал угадывать. Это была очень веселая игра. Я смеялась и ходила вдоль забора -- и он со своей стороны.

– - Катя?

– - Маша?

– - Таня?

– - Лена?

– - Нет, -- смеялась я.
– - Совсем нет!

Я его совсем замучила.

– - Мила. Меня зовут Мила, -- сказала я наконец с неописуемой гордостью.

– - А может, теперь, Мила, ты поиграешь со мной в мою игру?

Эта игра мне не понравилась.

– - Ну, не хочешь -- как хочешь, -- сказал он, застегивая штаны.
– -

А хочешь -- пойдем погуляем?

– - Нет, -- гулять мне не хотелось.
– - Я пойду домой.

И потом больше всего на свете я сожалела, что не запомнила его лица. Совсем не запомнила. И так и не узнала, был ли это тот самый, которого посадили, или другой. Мне хотелось, чтобы тот (хотя что он делал тогда вечером в нашем дворе, в другом районе, далеко от той самой школы?).

Больше мне не нравилось мое имя.

И мне не очень-то нравилась я. Самая замечательная девочка на свете не играла бы в такие игры.

Но я была жива -- правда, временами мне казалось, что уже то, что я жива, а ту, другую, закопали в лесу, это неправильно, и в этом тоже виновата -- я. Миром управляла девочка в шапке-буратинке -- и она совершила ошибку.

– - Дежурные! Кто у нас сегодня дежурные?
– - Классуха всегда недовольна. Смотрю на нее исподлобья. Мне четырнадцать. У меня длинные волосы, которые я в школе распускаю, потому что мне нравится, как они меня укутывают.

Иногда я слышу угрозу прилепить к моим волосам жвачку -- и тогда я дерусь, отчаянно и завзято, так что меня боятся.

Меня иногда дразнят -- из-за придурочности или из-за отца: "Горбатый, я сказал: Горбатый!" Отец у меня совсем ссутулился в последние годы. Начал пить. Мама все время недовольна им, они ругаются очень часто. Ну и я, как отец, тоже не совсем прямая.

– - Дежурный! Кто сегодня дежурные?

Пронеси, Господи, пронеси, хочу вечером кино посмотреть...

– - Галаганова, чего сидишь, как будто это не к тебе обращаются?
– - это староста.

"Сука!" -- думаю я устало.

– - Галаганова и Астапкин, -- говорит классуха, -- вы должны будете привести в порядок кабинет. И полить все цветы.

Все цветы в кабинете биологии!.. Мама дорогая, да это работы на целый день.

– - Ольга Михайловна!
– - Астапкин, мой сосед по парте, прочел мои мысли.
– - Да мы тут заночуем!

– - Пусть вам поможет кто-нибудь! Кто-нибудь хочет помочь Галагановой и Астапкину?

Ну да, жди!

Но неожиданно Майка Коркина встает и говорит:

– - Давайте я им помогу!

– - Хорошо.
– - Классуха довольна.

Мы с Майкой поливаем цветы, а Астапкин типа подметает пол. По факту он то скачет верхом на венике, как ковбой на родео, то играет на нем, словно крутой рокер, а под конец пытается разбить веник о парту, как будто

это гитара. Прутья летят во все стороны, мы с Майкой хохочем.

Потом мы идем домой -- Астапкин сперва предлагает нас проводить, но мы отказываемся: ему совсем в другую сторону, и, честно говоря, за него мне как-то страшнее, чем за нас с Майкой: мы здоровые девицы, а он мелкий мальчонка, выглядит совсем дошкольником, скорее уж на него нападут, чем на нас.

– - Надо не забыть в подъезде шапку надеть, -- говорю я.
– - Уже дважды на этом палилась.

Майка удивленно смотрит на меня.

– - Ну, мама хочет, чтоб я шапку носила, а я не хочу. Шапка уродская.

– - А! Я и забыла, что мама может что-то запрещать.

Майка тоже без шапки. У нее темно-вишневые волосы, стриженные под мальчика. А еще у нее сережка в носу.

Ну да, ее мама действительно вряд ли ей что-то запрещает.

Я уже успела ей позавидовать, как она сказала:

– - Моя мама умирает.

Я посмотрела на нее растерянно, не зная, что сказать.

– - Ее из больницы выписали умирать. А я не могу больше сидеть с ней рядом. Мне страшно очень.

– - ...

– - Не хочешь в садике погулять?

Ночь медленно заглатывала вечер, как удав кролика. Меня ждали дома. Но я сказала:

– - Пошли!

В садике были маленькие качельки. Для мелкоты. Такие низенькие и с таким маленьким сиденьицем, что втиснуть в него задницу оказалось нелегкой задачей. Но я с ней справилась. Неуклюже упираясь ногами, стала раскачиваться.

Майка села на соседнюю качелю и тоже стала раскачиваться, мы некоторое время возились так, а потом она спросила:

– - Тебе какая музыка нравится?

Я ответила:

– - Под настроение.

А она сказала:

– - Мне "Нирвана" нравится очень. И Курта жалко.

Я молчала.

– - У тебя волосы очень красивые, -- наконец произнесла она.

– - У тебя тоже.

– - А твоя мама... кто?

– - Зануда, -- сказала я от души.
– - Но хорошая, -- тут же добавила я, -- добрая. За всех молится. Нищим подает. Кошек кормит бродячих.

– - А моя мама экономист. Но я хочу, когда вырасту, быть врачом.

– - Моя в аптеке работает. Но я, когда вырасту, хочу быть писателем.

– - Ты крутая!

– - Ты ж еще не читала, что я пишу!

– - Все равно это здорово.

– - Врачом тоже здорово быть.

– - Можно и угробить кого-нибудь. Страшно. Но я все равно буду врачом. Можно тебе задать один вопрос. Личный? Только не обижайся...

– - Не обижусь. Задавай.

Она внимательно посмотрела на меня и спросила:

– - Тебе нравится Астапкин?

– - Астапкин?
– - Я захохотала так, что едва не рухнула с качелей.
– - Он же мелкий! Как он может нравиться?