Чтение онлайн

Идти в деревню он разрешил сразу всем. Дети, даже не позавтракав, начали поспешно собираться в путь. Мальчуганы достали было свои автоматы, но Федор Иванович запретил их брать с собой.

— Как же мы будем без оружия? — обиделись ребята. — А вдруг немец или полицай.

— Ничего с вами не случится, — усмехнулся Беляев. — Немцы уехали, полиции в деревне нет. А по дороге около моста вас встретят.

— Кто?

— Там узнаете. Надежда Яковлевна пришлет.

Ребята переглянулись. Что встретят — хорошо,

но Сергею и Илье до смерти хотелось щегольнуть. Пройтись днем по селу с автоматами на груди, гранатами за поясом, пистолетами на боку, вызывая зависть и восхищение, — вот был бы номер! Но с капитаном не поспоришь!

— Разрешите нам хоть пистолеты взять, — мрачно попросил Сережа.

У Федора Ивановича чуть заметно дрогнули уголки рта, однако он тут же спрятал улыбку в ладонь, которой обхватил часть лица.

— Пистолеты?.. Ладно, возьмите, что с вами делать, только спрячьте так, чтобы их не видно было. Имейте в виду: если я завтра узнаю, что вы хвастались или нескромно себя вели и вообще болтали, то эта прогулка будет последней.

— Честное-расчестное пионерское! — вдохновенно произнес Илья, клятвенно прижимая руку к сердцу, — ни одного лишнего слова не болтну… не болтнем, — поправился он, — и никто ничего не узнает!

— Проверю! Идите… Постойте, а вы завтракали?

— Мы не хотим! — грянули хором ребята.

— Федор Иванович! Картошка в чугуне на печке! — донесся издали звонкий голос Инны.

Добродушная мягкая улыбка осветила усталое лицо капитана.

— Ладно уж, валяйте, сам тут как-нибудь разберусь.

Пока шли лесом, держались вместе. У сухостойной березы с корявой ободранной корой и обломанными до самой макушки сучьями свернули на тропинку. Хмурый, строгий сосняк и угрюмые ели сменились пестрым разнолесьем. Стало просторнее, светлее и как-то легче, словно из сырого, темного подземелья выбрались на свежий воздух.

Грелись на солнце красавицы березы, густо обсыпанные шумным золотом, задумчиво покачивали верхушками развесистые клены, лениво роняя широкие нежно-желтые листья. Ярко горели в чаще орешника кусты калины, увешанные красными зонтиками горьковатых ягод.

Ребята наломали веток рябины, калины, боярышника и из леса выходили попарно: впереди Сергей с Ильей, сзади, на некотором расстоянии от них, девочки.

Недалеко от мельницы из прибрежных кустов появились двое мальчишек Сережиного примерно возраста.

— Они! — многозначительно прошептал Илья.

— Конечно, они, — также шепотом подтвердил старший подросток и тут же с угрозой добавил: — Только ты смотри. Помнишь, что Федор Иванович сказал?

— Ну, что я, маленький?

Незнакомые пареньки тоже не спускали с пришельцев глаз.

Когда Сережа и Илья приблизились, один из них, кряжистый, с широким губатым лицом и большой,

но уже поджившей коричневой ссадиной на лбу, спросил:

— Вы не заблудились?

Это был пароль, и. Сергей быстро ответил:

— Нет. Мы к Надежде Яковлевне.

Ребята заулыбались.

— Ну, тогда здравствуйте! — сказал другой подросток, хитро подмигивая узкими раскосыми глазами.

Мальчуганы поочередно, как взрослые, пожали друг другу руки и назвали себя по именам. Поджидая девочек, те и другие натянуто молчали.

Широколицего паренька со ссадиной на лбу звали Тимофеем, его товарища — Никитой.

На Тимофее был потрепанный суконный пиджак, в который густо набилась мелкая ячменная ость и цепкие лапки выдранных репейников. Из распахнутых пол пиджака свисали концы ниток — следы недавнего пребывания здесь пуговиц. Впрочем, одна пуговица с левой стороны каким-то чудом уцелела и весело болталась при каждом движении. Обут Тимофей был в старенькие бурки с галошами, но галоши были велики и держались на ногах только благодаря веревочкам. Наряд его довершала лихо заломленная набок красноармейская пилотка с серенькой фронтовой звездочкой.

Никита был одет тоже незавидно: на голове — кепка с измятым, обвисшим козырьком, на плечах — замасленный армейский бушлат, кое-как ушитый на его рост, на ногах — сапоги, один русский, кирзовый, другой с голенищем воронкой — немецкий, но оба на левую ногу и с одинаково задранными носами.

Подбежали девочки.

— Что, немцы к вам не вернулись? — быстро спросила Вера, обращаясь к Тимофею, как к старшему.

— Нет, они в Марьино убрались. Это двенадцать километров отсюда, — ответил подросток, с любопытством оглядывая девочку.

— А полицаев нет?

— Никого. Одни свои.

Мальчуганы гурьбой двинулись вперед, девочки опять немного поотстали.

Когда проходили мимо дома, где дней десять назад юные разведчики видели прибитые к воротам трупы, Сергей спросил:

— А как тех… похоронили?

— Позавчера, как фрицы ушли, — глухо промолвил Тимофей.

— Что, раньше не могли?

— Не велели фрицы. Всю деревню обещали уничтожить, если кто убитых снимет.

Надежда Яковлевна встретила детей на улице у крыльца своего дома, стоящего под липами на берегу маленького прозрачного ручейка, пересекавшего улицу. Днем она показалась не такой уж слабой и тщедушной, как тогда, ночью, когда видели ее впервые. Это была светловолосая женщина лет сорока, невысокого роста, с прямым проницательным взглядом и энергичным худощавым лицом. Она, по-видимому, только что вернулась с поля: туфли ее были в земле и на пальто кругом висели цепкие сухие репьи.

Тимофей подбежал к ней первым и что-то тихонько сказал. Учительница кивнула ему головой: