Чтение онлайн

А потом: телефонные звонки, угрозы, дружки, бандиты, менты, допросы...

При обыске у него нашли героин. Били долго, упрятали в тюрьму, сняли с него кучу денег. Потом выпустили...

Где он теперь? Говорят, на игле.

С некоторых пор всякая возникающая в моей голове мысль тянет за собой вопрос: "Моя ли это мысль, или кто-то ее уже подумал раньше?"

Все вокруг наводнено информацией. Это - главная валюта современности, с ее помощью определяются котировки на биржах - забудьте про доллар! Весь мир занят производством новостей, о которых назавтра уже никто

не вспомнит. Люди мгновенно забывают о своем прошлом. Зато вполне можно узнать, что ожидает нас в ближайшую неделю - это же всем известно. Лишь прогнозированием и крепок наш виртуальный мир. Вместо денег - цифры. Вместо событий - слова.

Меня учили для того, чтобы я смогла жить в новом, современном мире. И теперь я вижу, что все бесполезно, бесцельно. Чем больше знаешь, тем меньше хочется жить, тем скучнее и бессмысленнее кажутся все дела на свете, кроме одного: думать о том, как все плохо.

Моя задача - спрятаться от всех и прожить жизнь так, чтобы никто о ней не догадался.

Меня мутит от безделья. Целыми днями я слоняюсь по городу: улицы, метро, день, вечер... Хожу, уткнувшись ушами в плеер. В моей голове толпится фарш из цитат: аудио, видео, интернет, литература... Я, запутавшаяся во Всемирной Паутине Иллюзий, ищу настоящих людей. Бывает, что нахожу наощупь, бывает - нет. Люди вокруг, мелькающие мелкой нарезкой, создают суету, шум и впечатление, что все они - свободно движущиеся молекулы. Без цели, без судьбы. Зачем их столько? Моя валентность - сугубо камерная: семь-десять человек вокруг.

Раньше, правда, я пыталась спастись от одиночества, вовлекая в свою среду все большее количество людей. Мне казалось, чем больше человек я знаю, тем меньше окружающая меня неизвестность. При мысли о том, сколько народу живет на Земле, я испытывала страх, что умру, так и не узнав даже малой части всех людей.

Теперь мне все равно. Я допускаю, что вокруг много интересных лиц, но все глубже увязаю в зеркалах: тех, что висят на стенах, валяются в косметичке, тех, что я вижу в лицах своих друзей. Внешний мир я похоронила за пределами наушников. Мне интересно, лежа в тишине, слушать стук своего сердца.

Отрывки из свободного творчества Ады Бобровой

Незнакомец ворвался в мою комнату, остановился у книжных полок и со совами: "Ахматову - на свалку, Пушкин - надоело, Тургенев - старье, Диккенс - туда же, Драйзер - ха-ха, Байрон - урод, Томас Манн - на х...й!", стал выбрасывать книги в окно.

– Позвольте, что это такое?!

"Крушение идеалов, гражданин!"

... И он характерно чихнул. Надо сказать, современные люди это делают как-то иначе. Чихи нашего времени отличаются определенной демонстративностью, наглостью и громкостью.

Три "ю". U-2 ю ту. Ту-ту.

И понесло...

Через 20 лет, в 2015 году из школьной программы по литературе, из фондов всех публичных библиотек, из частных собраний, были изъяты все произведения русского классика Пушкина Александра Сергеевича (1799 - 1837). Несколько экземпляров были сохранены Музеем Русского Книгопечатания и Издательского Дела (МРКИД). Через сто лет в мире не осталось ни одного человека, знакомого с

его творчеством.

2115 год - по мировым подиумам проходит ретро-бум: в моде чулки и ничего больше. Искусство все еще есть - его не может не быть. Президенты всех государств объединились в Абсолютное Правительство для борьбы с угрозой со стороны внеземных цивилизаций. Фантазии становятся реальностью.

Внештатный сотрудник МРКИД 253717 проводит инвентаризацию в архивах музея.

– Ну и пыльно же здесь! Микробы, везде микробы! Будь моя воля, я бы уничтожил весь этот хлам! Бля - а - а ! Чулки порвал! За какого-то Пушкина зацепился... Ну, ладно, что уж теперь поделаешь, куплю последнюю модель... Ну и дизайн... Какой это год? 1975. Ну и что он мог написать в 1975 году? А родился-то он вообще в 1799! Попробуем прочесть:

Я Вас любил, любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем,

Но пусть она Вас больше не тревожит,

Я не хочу печалить Вас ничем.

Я Вас любил безмолвно, безнадежно,

То робостью, то ревностью томим,

Я Вас любил так искренно, так нежно,

Как дай Вам Бог любимой быть другим.

Из глаз 253717 капали слезы.

– Вста - а - вай, уже утро!
– говорила мне мама, - Вставай, а то всю жизнь проспишь!

"Ну и что? Что здесь такого страшного? В пять лет сны увлекали меня так же, как и в пятнадцать, в двадцать, как и в сорок. Сейчас мне сорок пять. Я сплю всю жизнь и счастлив. Сны освободили меня от карьеры, семьи, друзей и одиночества. Но недавно у меня появилась бессонница..."

"Хотела бы я знать, какую функцию несут все эти люди", -- сказала N, стоя на тротуаре, с надеждой вглядываясь в проезжающие мимо машины.

Никто не останавливался. Никто не реагировал на протянутую в отчаянии руку. Люди лишь мелькали цветными пятнами, первый и последний раз в ее жизни. И пялились. Не смотрели, а именно пялились. Зачем?

Если бы она валялась мертвой, их еще можно было понять, не каждый же день в жизни начинается с мертвеца! А тут...

Последние полчаса автоповтором звучала внутри фраза:

"Когда ты была шлюхой, ты нам нравилась больше".

"Когда ты была шлюхой, ты нам нравилась больше".

"Когда ты была шлюхой, ты нам нравилась больше".

Сумасшедшие дети красили обувь в серый цвет,

Вероятно, в их детстве что-то было не так.

Я подумала, сидя в вагоне метро,

Все-таки нормальные люди выглядят как-то иначе.

Перепуганному одиночеству,

Позабывшему имя - отчество,

Проткнувшему вместо глаз шары

Остается носовым платочеком,

Беспризорным, мокрым комочеком,

Ночью голому вымыть полы.

Потолок растекался белым пятном

По углам росла паутина

Из крана плевалась вода кипятком

Тихо-тихо квартиру штормило.

Так глупо исчезая из мира

Растворялась нервно-лениво

Незаметно, влюбленно, игриво

Догорало мое огниво.

Потом затерялась в страхе

Было стыдно, дрожала телом

И с трудом признавалась в крахе

Мечт, надежд и желаний в целом...