Чтение онлайн

– Ну, теперь, – заявил он, – он должен купить ей свадебный подарок. Он знает, что купить – меховое пальто и шапочку.

– Билли, милый, я не хочу никаких свадебных подарков!

– А я хочу! Ну, пожалуйста!

Несмотря ни на что, приятно было видеть его таким счастливым.

Длинное пальто из серебристо-серого меха и шапочка на светлых волосах так шли ей, что залюбовался даже продавец. Бывшие на ней старые пальто и шляпу Билли спокойно распорядился отослать по адресу Сан-Матео, миссис Чэттертон. Жуанита посмотрела на него ошеломленно, и краска залила

ей лицо.

– А теперь, – сказал Билли, когда они снова сидели в автомобиле, – мы поедем в Пэбль-Бич. Там теперь ни души и нам там будет хорошо.

Они помчались мимо парка, набережной, миновали Бэрмингэм и Сан-Матео, и сквозь редкие деревья Жуанита видела, проезжая, величественное здание Чэттертоновской усадьбы.

– Сегодня среда, – размышлял вслух Билли. – В пятницу или субботу мы поедем к матери и отцу.

Он сиял. Болтал, как мальчишка. Завтра они будут играть в гольф, да? Он ее быстро научит. Как удивятся все, когда узнают! Потом посыплются свадебные подношения, – он предсказывал, что их будут груды, когда все узнают о их свадьбе.

«Это – ужасная ошибка… ужасная ошибка… ужасная ошибка!.. – твердил испуганный голос в душе Жуаниты. Снова и снова… Это мучительно! Ужасная ошибка!..»

Жуанита знала, что голос говорит ей правду. «Но отчего? Почему это ошибка?» – лихорадочно спрашивала она у своего объятого паническим ужасом сердца.

Голос звучал так громко, что она ничего, кроме него, не слышала. Но что же ей теперь делать, когда она уже его жена и мчится рядом с ним в автомобиле в Пэбль-Бич навстречу брачной ночи? Что ей делать?

Может быть, все новобрачные так себя чувствуют? Может быть, шумная процедура, сопровождающая свадьбу, имеет целью заглушить сомнения и плохие предчувствия? Утомить их, оглушить, толкнуть через порог, – и потом оставить одних открывать, насколько счастливы они могут быть за этим порогом.

Завтра все кончится – и она, верно, будет спокойна и счастлива! Но она не могла думать о завтрашнем дне, страшная проблема сегодняшнего дня была слишком близка.

Существует ли, действительно, любовь, любовь между женщиной и мужчиной? Кроме страстного влечения, есть ли еще что-то, что ей следовало бы чувствовать по отношению к Билли и чего она не чувствует? Трепет, доверие, страх перед силой своей любви, восторг, что можешь дать так много? Приходит ли все это к новобрачной сразу? Но она, Жуанита, ощущает лишь смятение и стыд, ей тяжело притворяться и пассивно подчиняться Билли.

Нет, это все воображаемые страхи! Она пыталась отогнать их, заинтересоваться видом мест, где они проезжали. Надо же быть рассудительной! Брак – серьезное дело, но ведь все выходят замуж, и через несколько недель… через несколько недель…

Но в горле по-прежнему стоял ком, сердце выстукивало оглушительно: «Ошибка, ужасная ошибка! Тебе не следовало выходить за него!»

– Глупости! – рассердилась она на себя и улыбнулась мужу из своих мехов… – Это идиотство! Он тебе дорог, любовь придет раньше, чем ты оглянешься, и ты можешь сделать его счастливым! Просто ты устала и нервничаешь.

– Прямо

не верится, что только сегодня утром этот противный Блэдд уволил меня, – сказала она вслух, чтобы что-нибудь сказать. Сегодня ей было ужасно трудно говорить нежные сентиментальные слова. Даже привычные обращения «дорогой», «милый» застревали в горле. Это смешно, это бесило ее, но она не могла совладать с собой.

– Любишь мужа? – спросил Билли вместо ответа. Она пыталась улыбнуться. Что это, не больна ли она?

Нет, это невозможно, она пройдет через все, не дав заметить Билли, что ничего, кроме покорности, в ней нет. Она будет улыбаться, стараться быть хорошенькой в новом платье, следить за собой, чтобы не огорчить Билли. В своем смятении Жуанита пыталась молиться про себя.

Но она не могла молиться. Все в ней словно одеревенело. И с внезапным сожалением, с какой-то завистью она вдруг вспоминала себя – другую, еще сегодня утром бегавшую в поисках места по учреждениям и вырезавшую из газет объявления.

Они выехали из Сан-Франциско в два часа дня. К шести они увидели мерцающую в сумерках серую поверхность моря и цеплявшиеся по скалам кипарисы вдоль берега Пэбль-Бич.

Комнаты, где очутилась Жуанита и где она сняла свою шубу и шляпу, были великолепны. В окна смотрела необозримая гладь моря.

В маленькой гостинице не было постояльцев кроме них с Билли. Только к обеду появились приезжие из Дель-Монтэ и Монтерей. Им отвели две большие комнаты, выходившие на море. За узкой полосой сосен, под утесами, виднелась издалека миссия Кармелитов.

А далеко-далеко, на много миль ниже, где-то стояла старая церковь святого Эстебана, бежала коричневая бурливая речка Амигос, а за нею – находилось ранчо, где перечники и эвкалипты роняли листья на низкую кровлю над патио, а чайки гуляли с ней, словно голуби…

Одна из двух комнат была спальней, другая – гостиной с балконом на море. Чудесные комнаты, каких Жуанита не видела даже у Чэттертонов и где можно было чувствовать себя, как в волшебной сказке.

На какое-то замечание Билли Жуанита рассмеялась. Ободренный этим смехом, может быть, смутно чувствуя, что она не вполне разделяет его безоблачную радость, он обнял ее и сказал вопросительно:

– Ведь ты рада, что мы, наконец, вместе, да, Жуанита?

– Конечно, – прошептала она, прижимаясь к его груди и не отводя глаз от большой меховой пуговицы на его дорожном пальто.

– Боишься?.. – спросил он.

– Немножко, – созналась она, поднимая глаза.

– Не надо меня бояться, родная!

– Все это так… ново и смущает. И то, что хозяйка назвала меня «миссис Чэттертон».

– Ну, к этому ты быстро привыкнешь, – весело уверил он.

После ванны, в семь часов, они спустились обедать.

За обедом тихонько болтали, а после него Жуанита с застенчивым удовольствием, которое Билли находил восхитительным, нарядилась в свое новое пальто из серебристых шкурок и они отправились гулять при свете луны. Он показал ей площадки для тенниса и ближайшие коттэджи, с хозяевами которых он был знаком.