Чтение онлайн

– Хорошо, погодите!.. Скажите мне вот что… – Билли даже заикался от волнения и был очень серьезен. – Если я это улажу, вы останетесь? Послушайте… если вы уйдете, то куда? Скажите мне.

Жуанита смотрела на него задумчиво, в нерешительности.

– Скажите же! – по-детски умолял он. – Отчего мне нельзя знать? Или, – лицо его внезапно изменилось, – или ваш уход имеет какое-нибудь отношение ко мне?

– О, нет, нет, – уверила его Жуанита. – Я не вижу причин скрывать от вас, куда я направляюсь. Впрочем, я буду там недолго, только пока отыщу другое

место. Я буду жить в доме святой Моники, это что-то вроде гостиницы для девушек, и ваша мать была так любезна, что устроила меня туда.

– Когда же все это было решено?

– О, чуть ли не в самый день ее приезда!

Билли с упреком посмотрел на нее.

– И вы мне ничего не говорили!

На это Жуанита ничего не ответила. Но его участие радовало ее, и в ее глазах появился влажный блеск.

С минуту они стояли так молча, и она тут только обнаружила, что Билли держит ее руку и водит по ней взад и вперед своим большим пальцем, а его огорченные глаза устремлены прямо в ее собственные. Наконец, он спросил отрывисто:

– Что я могу сделать? Я не хочу, чтобы вы нас оставили!

– Ничего не надо, Билли. Вы только хуже сделаете! – твердо и ласково ответила она.

Но он покачал головой и, пробормотав что-то сквозь зубы, резко отвернулся и ушел. А Жуанита, тронутая и взволнованная, вернулась к своим утренним обязанностям. Она ожидала изгнания. Но все эти дни, со времени ее разговора с миссис Чэттертон, были так полны, так радостны для нее, что она не думала о нем. Сегодня еще она с увлечением занималась приготовлениями к новогоднему обеду; ее комната была завалена бонбоньерками, конфетами, бубенчиками, парчовыми колпачками. Ей нравилась эта пышность и широкое гостеприимство, и она охотно вносила во все свою долю изобретательности.

Но Билли горько разочаровал ее, напомнив, что неумолимая хозяйка ни на йоту не изменила своего решения, что она не побеждена, не смягчена трудолюбием и старательностью Жуаниты. Никакая новая секретарша не появилась. Не делалось никаких приготовлений к приезду мисс Питерс.

Разоблачения Билли открыли Жуаните глаза на тот факт, что она втайне надеялась остаться на службе. И после его ухода на нее напало уныние. Ей хотелось, чтобы все поскорее окончилось, чтобы миссис Чэттертон послала за ней и сказала, что через час, через полчаса ее будет ждать автомобиль, который отвезет ее в город – подальше от них всех!

Вышло так, что Кент Фергюсон как будто случайно, совершенно не преднамеренно, разрушил все планы Джейн Чэттертон. В утро того самого дня, когда Билли спрашивал Жуаниту, отчего она уезжает, Джейн занялась осуществлением этих планов, не предвидя, что кто-либо может вмешаться в них.

Она всегда была занята проведением каких-либо планов, дальновидных проектов и манипуляций и, как всякий деятель, часто бывала удивлена тем, как легко люди дают вести себя, как ей хочется. Она говорила им, что они думают, и они и вправду начинали думать так. Она как бы внушала им образ действий, и они

поступали именно так, как она говорила.

Она часто вспоминала одну из своих первых «схваток» в свете с важной старой дамой миссис Боннер, приехавшей с визитом к ней, ничтожной выскочке, имевшей дерзость выйти замуж за Чэттертона.

Целью визита миссис Боннер было только соблюсти приличия и вместе с тем осадить молодую женщину, не пригласив ее на парадный прием у себя, являвшийся обычно открытием сезона. Джейн предложила гостье чаю и во время беседы с очаровательной откровенностью молоденькой женщины сообщила ей, что ожидает ребенка, а потом сказала:

– Я прекрасно понимаю, дорогая миссис Боннер, что вы в неловком положении: в обществе колеблются, принимать ли меня, и все в ожидании смотрят на вас. Я легко могу под предлогом моей беременности не выезжать эту зиму, и, если вы не пригласите меня на ваш вечер, я вполне пойму это! Кэрвуд говорил, – прибавила Джейн, пока ошеломленная старая дама откашливалась, – что «тетушка Кэт» (так он вас называет) никого не боится и, если найдет нужным, то представит меня свету, но я, хоть мало в этом сведуща, спорю с ним и нахожу, что в этих случаях люди не всегда могут поступать так, как им хочется…

Несколькими минутами позже старая дама, усевшись снова в карету, с удивлением спрашивала себя, как это вышло, что эта красивая болтушка, на которой женился Кэрвуд Чэттертон, оказалась приглашенной на ее, Кэт Боннер, вечер?! Но Кэт Боннер, раз начав что-нибудь, никогда не отступала, и новая супруга Чэттертона одним прыжком перескочила несколько ступеней социальной лестницы и всегда усмехалась, вспоминая этот первый дебют.

За ним последовал целый ряд триумфов, обдуманных заранее милых промахов, ловких маневров.

Теперь Джейн была умудрена многолетним опытом.

Это зимнее утро между рождеством и Новым годом не предвещало ей ничего дурного. Она позавтракала, как обычно, в постели, просмотрела журнал и несколько писем интимного характера, поболтала за кофе с галантным мужем, часто заглядывавшим к ней в этот час, чтобы посидеть на солнышке у окна, потолковать о новостях в утренней газете и почте и о планах на предстоящий день.

Затем он ушел принимать ванну, и Жюстина напомнила ей, что пора и ей сделать то же самое, а после того началась самая приятная процедура – одевание.

Жюстина осведомилась, что ее госпожа намерена делать. Играть в теннис с мистером Фергюсоном? Мистер Чэттертон и мистер Билли собирались играть в гольф, а затем завтракать в клубе. Таким образом, она сегодня завтракает одна? Пускай Жюстина спросит через Энджера, не придет ли мистер Фергюсон позавтракать в столовую.

Рэтта, вторая горничная, завязывала шнурки ее туфель, пока Жюстина причесывала ее своими ловкими руками. Протягивая Рэтте ногу, Джейн сказала по-французски:

– Жюстина, когда мистер Чэттертон и мистер Билли отправятся на свой гольф, – не раньше, слышите? – позовите ко мне мисс Эспинозу… Кстати, она сегодня уезжает…