Чтение онлайн

Стук в дверь. У Жуаниты сердце готово было выскочить. Но это пришла Анна.

В конце концов, успокоившись, Жуанита с девичьей непоследовательностью ощутила в глубине души некоторую гордость. Она бы ни за что на свете не стала поощрять Билли, но прикосновение его рук, его пылавшее лицо, искренние уверения, что он любит ее… все это приводило в трепет. Его манера объясняться в любви была глупа, но все же это было объяснение в любви! И около трех часов, в то время как Билли с тремя другими молодыми людьми сражались

на бильярде, Жуанита пришла к заключению, что она ни на что на свете не променяла бы тех волнующих пяти минут.

Анна попросила ее сходить вниз и узнать у миссис Чэттертон, будет ли ей угодно поговорить с леди Блэйкли по телефону. Жуанита сбежала вниз.

Миссис Чэттертон, ее супруг и двое друзей играли в бридж. – Да, конечно, она будет говорить с леди Блэйкли. – Жуанита уже знала ее достаточно, чтобы быть заранее уверенной, что она охотно будет говорить с особой, носящей такое имя. Она возвращалась наверх, когда Билли с сияющим лицом вылетел из какой-то двери, явно с единственной целью – поговорить с нею. Разве это не удивительно?

– Чем она занята? Помогает мисс Руссель? – Жуанита, в свою очередь, спросила, что он делает. – О, просто убивает время в бильярдной кое с кем из приятелей.

– А вот и моя дверь, – сказала она, останавливаясь в коридоре. Золотистая головка поднялась, черные ресницы взметнулись над голубыми глазами. Он стоял и смотрел на нее.

– Я ужасно сердит на себя за то, что было сегодня утром, – сказал он с нервным смешком.

В глазах Жуаниты что-то вспыхнуло. То странное возбуждение, какое в ней всегда вызывали встречи с миссис Чэттертон, заставило ее, было, забыть о Билли. Теперь она снова вспомнила и сказала слабо:

– О, это ничего…

– Но вы меня простили, Жуанита?

– Да, конечно, – ответила она застенчиво.

– Вот хорошо! И зовите меня просто Билли. Он был прекрасен!

– О, Билли, не думаю, чтобы это было возможно! – сказала она наивно. И оба засмеялись. Жуанита – пунцовая от стыда, а Билли – с шумным восторгом.

Потом она исчезла за дверью, а он снова сошел вниз.

Она сидела и думала. Ей – почти двадцать три, ему – двадцать один. Она – ничего, он – наследник имени и состояния. Но… но если он только играет ею, то он более взрослый, чем кажется, и более жестокий, чем можно было думать.

– Миссис Чэттертон выкинула бы меня за дверь завтра же, если бы это случилось, – подумала Жуанита.

Она, наблюдая за всем, что имело отношение к хозяйке дома, и насколько возможно, ее саму, понимала чутьем, что миссис Чэттертон является женщиной, которая всегда знает, чего хочет, и знает, как этого добиться.

Теперь, а может быть, и раньше, она желала быть знатной дамой. Она не родилась ею – это чувствовалось. Но она носила шкуру льва с достоинством, с надменной уверенностью в себе. А Жуанита не встречала настоящих львов. – Бог знает,

существуют ли они? – говорила она себе.

Во всяком случае, все неприступные цитадели были взяты Джейн Чэттертон. Ее красивая голова склонялась в поклоне перед коронованными особами. Дворцы, посольства были ареной ее побед.

Ее французское произношение было верхом совершенства. Она умела небрежно болтать о политике, о новых композиторах и модных операх; она не пропускала новых пьес, книг и знаменитостей. Она способна была презрительно скучать в таких случаях, когда другие женщины немеют от волнения. Она умела наслаждаться жизнью и не терять времени.

Царить в обществе и узнавать «больших людей» было для нее в одно и то же время игрой, религией и занятием. Теперь она была полна честолюбивых замыслов. Жуанита восхищалась ее желанием изучить испанский язык за такое короткое время. Ей казалось, что эта женщина способна быть жестокой, безжалостной, если это нужно для ее целей. Ничто не должно было стоять между нею и ее желаниями. Когда не было причин быть суровой, она была неизменно мила, но те, кто когда-либо уже имел случай вызвать ее гнев, старались быть очень осторожными с нею.

За два дня до Нового года, когда Анна Руссель уехала уже к своему священнику, Билли серьезно спросил Жуаниту, правда ли, что она уходит от них.

Девушка ярко вспыхнула и сказала, что это правда, но она еще не знает, когда именно.

– Кто вам сказал, Билли?

– Я слышал, как мать и отец говорили об этом. Мать сказала, что вы отказались от места. Из-за чего? – спросил Билли напрямик.

– Да видите ли… кажется, ваша мать пригласила в Вашингтоне другую женщину, – с напускной бодростью объяснила Жуанита.

– Но отцу она говорила совсем не то, – возразил Билли с раздражением, и глаза его недоверчиво изучали лицо Жуаниты.

– Я, конечно, не должен был подслушивать, но это вышло не по моей вине. Я лежал в библиотеке на диване – всякий мог меня видеть! А они прошли мимо окна, и я слышал, как мать сказала: «Раз она желает уйти, я не могу ее удерживать». А отец пожалел, что вы уходите, так как вы отлично играете в криббэдж, – вот тогда-то я и узнал, о ком шла речь! И мать еще добавила: «Мне тоже очень жаль, но она ни за что не хочет оставаться».

– Не понимаю! – сказала Жуанита, пытаясь говорить легким тоном, но уязвленная до глубины души.

Да, видимо, миссис Чэттертон просто невзлюбила ее! Она стояла, кусая губы, чтобы не заплакать от обиды и огорчения.

– Слушайте, – вдруг заявил Билли, видимо, решившись на кардинальные меры. – Вам совсем не надо уходить, Жуанита, милая. Отчего вы вздумали уходить? Вы мне позволите спросить ее прямо, нет ли тут недоразумения?

– О, нет, ни за что! Вы этого не сделаете! – с ужасом воскликнула она. – Билли, прошу вас!..