Час Самайна
Шрифт:
Барченко сказал Жене чуть больше.
— Посмотри на этот рисунок. Он тебе ничего не напоминает? — спросил он, зазвав Женю в кабинет. На рисунке было изображено чудовище. О том, что это женщина, можно было догадаться только по огромной груди. Ноги и руки у нее переходили в щупальца, которые создавали за спиной ореол подобно крыльям бабочки.
Амулет, который был у шамана Данилова. Праматерь всего сущего! — сразу вспомнила Женя. — Божество, которому поклонялись саами в древности.
— А вот и нет. Это копия статуэтки богини Девы — божества, которому поклонялся древний народ тавров. И не только… Она одно время была главным божеством в древнегреческом городе-колонии Херсонесе. Улавливаешь связь?
—
— Похоже на то. Там тоже есть менгиры, которые мы встречали в Заполярье. Возможно, и еще что-то, но, думаю, это мы выясним на месте. Вот только народ тавров исчез без следа еще в четвертом веке нашей эры. Это неудивительно — многие народы ушли в небытие, оставив лишь следы своего пребывания на земле. Но с таврами дело обстояло не так просто. Предание, сохранившееся в письменных источниках татарского народа, говорит, что остатки народности тайно жили в горах вплоть до XV века, когда Крым попал под власть турок. В этом предании рассказывается, как объединенный отряд турок и татар загнал жителей селения тавров в пещеру, откуда не было выхода. Когда завоеватели вошли туда, то обнаружили множество тел без признаков жизни и молодую жрицу, которая рассказала, что тавры не умерли, а ушли в Иной Мир. Но придет их час, и они вернутся.
— Иным Миром может быть и смерть, — заметила Женя. — Пример массового самоубийства — возможно, с использованием яда, — чтобы не попасть в руки жестоких завоевателей. Такие факты в истории были.
— Согласен. Тебе и придется с этим разобраться. В крымских горах, в тайнике, обнаружены древние свитки. Возможно, это единственные уцелевшие письменные источники народа тавров. Глеб Иванович выделяет лучших криптографов для их расшифровки, а ты будешь координировать эту работу, фактически возглавлять. Вряд ли следует напоминать, что это сверхсекретная работа, о которой никто не должен знать.
— Александр Васильевич, я один раз оступилась, но больше этого не произойдет. Можете поверить. Тогда на меня словно наваждение нашло: ведь знала, что собой представляет Блюмкин, и все же надеялась на чудо.
— Хорошо, Женечка, я тебе верю. А что касается Иного Мира, то это могут быть подземные пустоты. Шаман Федоров показал мне подземный ход, который вел в пустоты, расположенные под Сейдозером. Сам со мною не пошел, остался у входа в пещеру. Я отправился в одиночку, но уже через десяток шагов испытал нарастающее чувство страха. Пульс участился, сердце готово было выскочить из груди, ледяной озноб пробегал по коже. Затем началась фантасмагория образов и ужас, сковавший тело и в следующий миг отдавший команду: «Бежать!» Не раздумывая, не выбирая направление! Безразлично, вглубь пещеры или назад… Пришел в себя в сумерках короткого полярного дня. Я лежал на мхе, а рядом сидел Федоров и невозмутимо курил трубку. Он сказал: «Я знал, что пещера и Старик отпустят тебя — ты живой. Но больше не ходи в них. На моей памяти из вошедших туда только двое вернулись: ты и мой брат, шаман с Ловозера. Остальных они не отпустили». — «А ты разве не входил в нее?» — «Нет. У меня нет уверенности в себе. Я еще не настоящий тойн». — «Я ведь тоже не тойн». — «Да, ты не тойн, но я знал, что Старик отпустит тебя». — «Почему?» — «Они так решили, вот я и знал». — «уже темнеет. Я долго был без сознания?» — «Нет. Ты недолго лежал — тебя долго не было».
Барченко замолчал, задумавшись. Женя нетерпеливо спросила:
— Как думаете, что это была за пещера? Не верить же сказкам старика Федорова, что там обитал легендарный Старик Куйва!
— Не знаю. Могу лишь догадываться, что там скрыто нечто важное и тщательно охраняется. Я об этом никому, кроме Наташи, не рассказывал, а теперь
— Александр Васильевич, я ведь…
— Знаю, поэтому делюсь. Страшно в себе все это держать. Жизнь человеческая хрупка и недолговечна, зависит от случайностей. Сколько бесценных знаний пропало со смертью их носителей! Я долгие годы пишу «Дюнхор», в котором стараюсь дать ответы на вопросы, волнующие человечество… А о пещере молчи. Узнают власти, пошлют туда войска, постараются силой побороть силу. А это неправильно — нужно знанием. Для этого я жил в дацане, изучал восточную мудрость. Для этого передаю все, что знаю, тебе. Потребуется время, очень много времени… Многое ты сможешь освоить, но понять… Возможно, с подобными загадками нам придется столкнуться и в Крыму.
— Спасибо, Александр Васильевич, за доверие. Я буду стараться.
Как — то вечером к Жене неожиданно явился Блюмкин.
— Прими мои соболезнования. Леха был и моим другом. Поверь, я все сделал для его спасения, но вина была слишком велика…
За время, пока они не виделись, Блюмкин очень изменился, похудел. Отпустил бороду, которую, как и волосы красил в черный цвет, И теперь В его облике было что-то восточное. В словах он тоже стал сдержаннее, Жене даже показалось, будто внутри его — сжатая пружина и он боится неосторожным словом позволить ей раскрутиться.
— Бог тебя простит, Яков, — сказала Женя. — Алексей никогда не был твоим другом. Не думаю, что ты пытался что- нибудь сделать для его спасения… Только спекулировал им, чтобы я дала нужную информацию.
— Он был руководителем заговора! Если бы хоть рядовым членом, то отделался бы несколькими годами тюрьмы… Здесь я уже ничего не смог сделать. Поверь мне, — упрямо сказал Блюмкин.
— Барченко не едет в Тибет. Это тоже твоя работа, Яков?
— При чем здесь я? Я тоже должен был с его экспедицией отправиться. Так, выходит, и я пострадал.
— Хорошо, оставим эту тему. Яков, а ты мог бы сказать правду, как к тебе попал амулет? Подозреваю, это очень древняя реликвия, и хотелось бы проследить ее историю. Для этого надо узнать, кому она принадлежала раньше.
— Я уже говорил, что старой цыганке. Она подарила его мне в благодарность за спасение табора от погрома.
— Не хочешь говорить правду… А старая цыганка не предсказывала тебе судьбу?
— Нет. Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Хотя… Алексей умер почти в возрасте Христа, а ты и до него не дотянешь. И смерть у тебя будет такая же, там же, в Бутырской тюрьме, у стенки. Расстреляют тебя свои, а перед этим ты познаешь позор и унижение. Любимая женщина предаст тебя, и никакой талисман не поможет.
— С каких пор ты стала ворожеей? Что, вместе с Барченко помешалась на мистике? Лучше расскажи другое. Сейчас готовится экспедиция в Крым. Какова ее истинная причина?
— Все та же. Поиски древней цивилизации.
— Женя, не крути. Вспомни, у меня находятся все твои рапорта о Барченко! Подумай, как он поведет себя, если они попадут к нему в руки.
— Я сказала правду. А ты уж сам решай, как поступить…
— Ладно. Вижу, ты слишком нервной стала, в другой раз продолжим беседу. Если что захочешь сказать, я еще два дня буду в Москве, а потом уезжаю. Прощай.
На следующий день содержание этого разговора Женя передала Барченко. Тот внимательно посмотрел на нее сквозь очки, стекла которых, как ей показалось, весело блеснули.
— Я так и думал, что Блюмкин не оставит тебя в покое. Но не сомневался, что ты ему больше не поддашься.
— Это все так, Александр Васильевич, но у меня дочь… Поэтому лучше, если он не будет знать, что я все вам рассказала. Пусть остается в уверенности, что я буду выполнять все, что он прикажет.
— Хорошо, Женя. Пожалуй, ты права.