Чародейка
Шрифт:
– Очень мило с твоей стороны сказать об этом. Греет душу. Но если Чархан не получит того, что хочет, моя красота, как и её отсутствие, станет совершенно не важным фактом в биографии.
Проводив друга, Надежда принялась наколдовывать портативный холодильник. Стоило только пожелать: «Я хочу», - и вот оно перед ней, холодное, глубокое, компактное и вместительное хранилище, величиной с ноутбук. Толкиеновское «Кольцо всевластья» отдыхает.
Соорудив переноску, Надежда преступила к копированию Оральфовской крови, заполняя полученными
Небо смилостивилось и постепенно остановилось. Судя по светлеющему горизонту, рассвет должен наступить вот-вот.
«Пусть спят все», - приказала Надежда, вновь поворачивая кольцо.
Камень вспыхнул, подмигиванием выказывая, что просьба услышана.
Надежда медленно пошла вперед. Беленые домики, аккуратные плетни и заборчики, чистые горшки вверх дном торчащие на частоколе, ровно разбитые грядки, тучные собачонки, раскидавшие толстые лапки в стороны, - всё лестно характеризовало живущий здесь народ.
Дверь легко поддалась, пропуская незваную гостью. Запах свежеиспеченного хлеба, строганных досок и чего-то теплого, светлого и уютного, витавшего в доме, поднялся на встречу, будто радушный хозяин.
Привычно сжалось сердце. Так всегда бывало перед операцией с каждым новым пациентом. Дай, Господи, не навредить! Пусть её действия принесут жизнь!
Ноги стали ватными: перед глазами поплыла вереница безвольных зомби, поворачивающих бессмысленные лица с пустыми глазами, с остановившимися расширенными зрачками, не способными видеть.
Если не получится? Если она своей рукой уничтожит всю деревню?! Мамочка, мамочка дорогая!
Надежда попятилась. Искушение бросить все и сбежать превышало любое желание, описанное в литературе, показанное в кино или когда-либо пережитое раньше. Если деревня обратится в зомби, как она сможет с этим жить?!
Жестокое условие Чархана, показавшееся чудовищным, теперь звучало утешением: врач, обрекающий на гибель другого, во имя собственной жизни, имеет ли право жить? Да пошло все в тартарары! Бог с ней, с головой! Двум смертям не бывать, а одной – не миновать, - в этом есть рациональное успокаивающее зерно.
Надежда метнулась к выходу. И застыла.
Знакомая фигура в черном пальто стояла между ней и нарождающимся новым днем, широко расставив ноги и опустив руки в карманы.
– Далеко собралась? – Спросил Стэйн.
– Я не стану этого делать, - покачала головой Надежда.
– Почему?
– Это же не вакцина, - просто кровь, в
– Джайна, - голос звучал так тихо, что Надежда не смогла бы поручиться, что он вообще существует. –Ты никого не убьешь – ты спасешь им жизнь. Верь мне.
– Почему я должна тебе верить?!
– Время уходит! Просто делай то, ради чего тебя призвали. То, что должна.
– Не могу!!! Посмотри на них. Эти люди здоровы и счастливы. И я не стану этого менять.
Белое лицо осталось бесстрастным, лишь в глазах мелькнула ярость, перед которой бледнела любая человеческая.
– Будь по-твоему – я не в силах тебя принудить. Но ты останешься в деревне до конца. И увидишь всё, чего пока ещё можно избежать. У тебя ещё есть несколько минут, чтобы поступить правильно, Джайна.
Яркие занавески на окнах, герань в горшочках, лавки, крытые полотном расшитым знаками–оберегами. Круглые расслабленные лица на перьевых подушках. Особенно страшно подходить к детям.
Прости, господи, если она принимает не правильное решение!
Надежда щелкнула замком, доставая первый шприц. Одурманенные тяжелым сном жители деревни не осознавали, что хрупкая золотоволосая девушка, словно жуткий кошмар, ходила между кроватями, палатами, лавками, оставляя на коже маленькие красные следы.
Время замерло. И солнце продолжало розовым маревом отражаться от черных окон.
С каждым уколом тень, лежащая на сердце, делалась все гуще, темнее и беспросветнее. Путей к отступлению не оставалось.
Спали все: люди, домашняя птица, скот. Спали все, кроме неё и кошек. Так Надежда получила подтверждение тому, что легенды о кошках имеют под собой основание. Четвероногие пушистые красавицы следили за ней загадочными холодными глазами, настороженно отбегая в сторону.
Надежда насчитала в деревни около шести десятков человек. Каждому из них она успела заглянуть в лицо.
Опустевшая сумка растаяла темным холодным облаком.
«Пусть время движется положенным ходом», - пожелала она, отступая.
Запел петух.
При звуках веселого оптимистичного кукареканья Надежда почувствовала себя заполошным злым духом, готовым бежать от ярких лучей. Стоя под высоким деревом, напоминающим любимую березу, Надежда наблюдала, как просыпается природа, животные, люди.
Сердце мучительно ныло. Она не в этом мире давала клятву Гиппократа. Но что это меняло? Ничего.
Веснушчатая девчушка лет шести-семи топталась у колодца. Заметив незнакомку, она ухватила черную псину за ошейник, не давая той вцепиться в чужую ладышку.
– Здравствуй, девочка, - ласково окликнула Надежда. – Ты воды хотела набрать?
Девочка поглядела на неё исподлобья.
– Помочь тебе? – не отставала Надежда.
Барабан под тяжестью падающего металлического ведра завращался. С мягким всплеском ведро нырнуло в черную глубину вод.
Глаза девочки жадно блестели.