Ча-ча-ча
Шрифт:
— Я тоже рада снова увидеть вас, сенатор Даунз, — сказала я, пока Элистер пожимал обе мои руки.
— Что привело вас ко мне, дорогая? — спросил он, усаживаясь в кожаное кресло и закидывая ногу на ногу. Он не предложил мне сесть, но я сделала это без приглашения.
— Ну, — начала я, — я подумываю о том, чтобы сменить работу, и думаю, что вы могли бы оказать мне помощь в этом вопросе.
— А чем вы занимаетесь сейчас, дорогая?
— Вы имеете в виду, чем я занимаюсь в газете? — Как он мог забыть? Он всегда вел себя так,
— В газете. Да, конечно.
— Я беру интервью у знаменитостей, таких, как вы сами, например. Ну, не совсем, конечно, вашего калибра, но у знаменитых людей, которые…
— Достаточно. Я понял, что вы хотите сказать.
— Понимаете, мистер Даунз. Простите. Сенатор Даунз. Мне очень нравится моя работа в «Коммьюнити Таймс», но я чувствую, что пришло время двигаться вперед. После того как недавно распался мой брак, у меня возникли некоторые финансовые затруднения. Поэтому сейчас мне нужна настоящая работа и, простите, более высокооплачиваемая. Так как вы, похоже, были удовлетворены моими успехами…
— Я удовлетворен всеми моими людьми, — отрешенно произнес Элистер и посмотрел на часы.
— Я подумала, что вы, может быть, дадите мне рекомендации для работы в одном из крупных издании. Я бы хотела брать интервью, например, для журнала «Пипл», как я делала это для вашей газеты, которая, по моему мнению, представляет собой газету самого высокого уровня. Это благодаря деятельности вашей дочери, Бетани, настоящего профессионала, с которым приятно работать. — Слова, слова, слова. Лизоблюдство, лизоблюдство, лизоблюдство.
— Рад слышать это от вас, дорогая.
— Итак, как я вам и говорила, мне бы очень хотелось работать в большом журнале, таком, как «Пипл», но мне нужна для этого хорошая рекомендация, которая раскрыла бы мне, так сказать, двери. Рекомендация от кого-то, кто обладает влиянием в средствах массовой информации. Например, от вас.
— Я три раза был на обложке «Пипл». Говорили, что эти номера, с моим портретом, разошлись самым большим тиражом за всю историю журнала, конечно, не считая тех номеров, в которых на обложке были портреты Элизабет Тейлор и Жаклин Онассис. Но ведь они обе демократки, так чего же еще остается ждать? Хе-хе.
— Все это очень интересно, сенатор. Действительно интересно. Но возвращаясь к моему положению, которое в последнее время стало просто ужасным…
— Я давал интервью всем журналам мира, — сказал Элистер, доставая из кармана пиджака белый выглаженный носовой платок и шумно в него сморкаясь.
— Да, сенатор, я знаю. Вы очень интересный человек. — А вдобавок еще и эгоманьяк.
— Да. Хе-хе. Мне нравится давать интервью. Всегда нравилось. Кстати, я подумал, а почему вы не брали у меня интервью для нашей газеты? — со сдавленным смешком поинтересовался Элистер.
— Думаю, что Бетани считала вас слишком занятым для этого, — ответила я. Как бы повернуть разговор в русло обсуждения меня и того факта, что мне
— Ерунда, дорогая. Для членов моей команды я никогда не занят. Особенно для таких хорошеньких членов. — О, Господи! — Не хотите ли как-нибудь взять у меня интервью? Хотите? Не робейте. Просто позвоните моей секретарше.
— Да, благодарю вас, сенатор Даунз. Я обязательно сделаю это. Но возвращаясь к ситуации с моей работой…
— Дело в том, что я вернусь в Лэйтон в конце января, если, конечно, вода в Лайфорде не будет такой замечательной, что от нее трудно будет уехать. Вы просто скажите миссис Хайвз, что я дал согласие.
— Это просто замечательно, сенатор. Спасибо. А теперь, если бы просто могла…
— Интервью со мной поможет вам потом получить хорошую работу, дорогая. Вот увидите.
— Я уже начинаю это чувствовать.
— А теперь, если вы не возражаете, я должен идти. А то миссис Хайвз оторвет мне голову. Она так загружает меня, что я даже забываю, как меня зовут.
Брехня. Уж если чего Элистер Даунз не забудет никогда, так это как его зовут.
— Папочка. Я возвращаюсь в газету и я… Элисон! А ты что здесь делаешь?
Элистер как раз собирался распрощаться со мной, когда в библиотеку вошла Бетани, жующая пончики. Сахарная пудра обильно сыпалась на ковер. Джулия была права. У Бетани действительно были белые усики. Судя по выражению ее лица, я была последним человеком, которого она ожидала увидеть в доме ее отца.
— Привет, Бетани, — ответила я. — Я только что собиралась…
— Она пришла взять интервью у твоего старика отца, — сказал Элистер.
— Так, но если она хотела взять у тебя интервью, ей следовало сперва обратиться ко мне, — сказала Бетани, обращаясь к отцу.
— Она, наверное, не знала этого, — ответил Элистер. Они разговаривали друг с другом так, как будто меня в комнате не было. — Уверен, что в следующий раз она воспользуется официальными каналами.
— Уверена, что воспользуется, — произнесла Бетани, подозрительно глядя на меня. — Мой отец нужен абсолютно всем, поэтому мне приходится оберегать его, — пояснила она. — Особенно сейчас, когда эта Мелани Молоуни, это отребье, дешевка…
— Ладно, ладно, Бетани, дорогуша, — умиротворяюще произнес Элистер. — Давай не будем портить себе настроение из-за мисс Молоуни. Она, по моему мнению, проявляет несколько излишнее любопытство в отношении моей жизни, но ведь мы все знаем, что любопытство кошку сгубило. Не так ли?
Бетани согласно кивнула и чмокнула отца в щеку, когда он обнял ее.
Моя аудиенция у Даунзов была окончена. Я попрощалась и убралась из «Вечности» ко всем чертям. Не удивительно, что Элистер Даунз преуспевал в качестве учителя танцев. Этот сукин сын мог из любой ситуации выбраться в ритме вальса. Он и не собирался помогать мне с работой. Он даже не собирался выслушивать меня. Да он вообще вряд ли представлял себе, кто я такая!