Цербер
Шрифт:
Это стоило того.
Войдя, он остановился как вкопанный и остро почувствовал, что он в одних плавках.
Стол в углу обширного зала сервировали две девушки, от одного взгляда на которых перехватывало дыхание. Обе брюнетки, выше среднего роста, волосы волной по плечам. Одна в легком желтом, другая в легком сиреневом. Летние полупрозрачные сарафаны, и видно, как тело ходит под тонкой тканью.
Тезка-Мишка за плечом шумно сглотнул, Павел ухмыльнулся.
— Кушайте, пожалуйста, а мы быстро. И машину вторую подгоним.
Жук
— Это без шапки за стол садятся, а без штанов не принято, — сказал Михаил и, чуть подумав, добавил: — молодой человек.
— Извините. — Жук повернулся к лесенке на второй этаж. Оттуда уже спускался Блондин, неся ворох одежды.
— Попробуйте, должно подойти. Правда, на вашего товарища…
Нимало не смущаясь, словно ему только и дел было в жизни, что растелешиваться в гостиных шикарных вилл, Павел уже стоял рядом в том же, что и Михаил, виде. Заскорузлые от крови лохмотья, в которые обратилась его одежда, одна из девушек, желтая, быстренько подхватила и унесла.
Михаил не заметил на хорошеньком личике и следа брезгливости или испуга. Что, каждый день они вернувшихся с боевых действий встречают?
Зато на самого Павла и желтая и сиреневая бросали такие взоры, что Михаил со вздохом оглядел самого себя, копаясь в предложенных вещах.
«А ведь, казалось бы, не последний я мужик, — подумал он. — Но, конечно, куда мне до Геракла. И шрамы его колоссальные их не отпугивают, шлюшек дрессированных, скорее наоборот».
Себе он выбрал джинсы по размеру, на Павла нашлись широкие брюки достаточной длины и подходящая рубаха с длинными рукавами. Один тезка-Мишка все ковырял кучу. Рядом он выложил «стечкин», и видно было, что, одеваясь, смотрит только на него, готовый в любую секунду прыгнуть, схватить, отразить атаку, путаясь в недонатянутых портках.
— Как ты его сохранил?
— Терминатор ваш не выкинул. К оружию по-хозяйски относится, Арнольд, понимаешь, Шварцнегер.
— Шварценеггер, — машинально поправил Михаил. — У нас он с кличкой Геракл ходил. Не рассказывал он тебе?
— Не. Кто такой? Девочки какие, видели, шеф? Куда нас занесло-то? Мы им по дороге впарили, что так, дружка навещали, вы то есть, а я вроде с вами. На природе отдохнуть.
— Отдохнули.
— Чего уж теперь. Сказанного держаться надо. Облачившись, тезка-Мишка демонстративно засунул пистолет за пояс, длинная рукоять торчала поперек пуза.
— Угомонись ты, никто с тобой воевать здесь не будет. Покушаем, дальше поедем. Перекусить заскочили.
— Перекусить, — бормотнул Мишка. — Как бы нас самих тут… пополам не перекусили. А два патрона у меня еще есть, Паша бережливый.
«А где, кстати, мой «ПМ»? — вдруг вспомнил Михаил о пистолете. — Начисто отрезало. Утопил, не иначе. И вообще все утопил. Документы, все. Опять гол как сокол, готов к употреблению, как полагается». За столом выяснилось, что шумный глоток тезки-Мишки при
— За «Чероки», — коротко глянув на Михаила, сказал он.
— Кстати, — обратился Михаил к Жуку и двум другим, занявшим противоположный край стола. — Машина у нас там осталась. На ней как, крест можно ставить?
— Пока ничего не скажу, — вежливо и обстоятельно, что, кажется, вообще входило в его привычку, ответил Жук. — Насколько я могу судить, там сейчас находятся представители местных правоохранительных органов, мы с ними еще не связывались. Может быть, помимо нас… Но вас обязательно известят о вашей собственности.
— Вон его, — Михаил указал на тезку-Мишку.
— Да чего там, Миха, — высказался вдруг тот. — Чего, Мишань! — Они же с Михаилом теперь были друзья-приятели. — Что там останется после той кодлы и ментов? Резины не останется, не то что чего.
Михаил потихоньку оглядывался и чувствовал, что первое впечатление его не обмануло.
Этот дом не был жилым. По крайней мере, та часть, которую они видели. Независимо от богатых ковров и мебели, от безукоризненных зеркал и начищенной бронзы дверных ручек.
За дачей следили, но постоянно не жили. Это всегда заметно. Возможно, ею пользовались разные люди, возможно, она служила кому-то запасным жилищем.
Михаил поймал взгляд Павла. Тот трудился над третьим или четвертым эскалопом.
— Перевалочный пункт, — шепнул он в бороду. — Станция в пути. Охотничий домик, чтобы отсидеться в случае чего.
Иногда Павел мог говорить такими вот образными выражениями. В Паше Геракле было много чего намешано.
Михаил еще раз обвел глазами помещение и медленно кивнул, соглашаясь.
— Еда, — так же лаконично продолжил Павел. — Сюда привозят. Готовые блюда. Девочки — только подавать, посуду не моют. На пальчики обратил внимание? Ну-и ложатся, конечно, задаром держать не станут. Но самих тоже привезли.
— Нам?
— Сдурел? Мы тут случайным наскоком. Кто-то был. Или будет. А может, не выходит. К чему рожу-то показывать?
Двое на том конце поднялись, пошли к дверям. Жук обратился к Михаилу:
— Подкрепились, Михаил Александрович? Ваши товарищи тоже? Можем продолжать путь?
— Вот что, — сказал Михаил, — вы все-таки объясните, откуда вы, кто. Нам после всего случившегося надо знать хотя бы в общих чертах. Вы нас вполне можете отсюда прямо в «Матросскую тишину» доставить. Для начала одной этой штуки, — указал на «стечкин» за Мишкиным поясом, — хватит, а потом каждому еще наберут с три кучи. Кто вы? Почему мне помогаете? Пока мы не услышим ответа, который нас устроит, мы не сможем вам доверять. Тогда — вы своей дорогой, мы своей. Спасибо, как говорится, и до свидания.