Цербер
Шрифт:
— Одну минуту, «Эллин»…
«Саллимания» отключилась, и Кэрби заинтересованно спросил у связиста:
— Чего они там?
— Фиксирую интенсивные переговоры между «Саллиманией» и линкором, Командор.
— Ясно. Решают, кто из них займется нами… Но, зная спесь флотских, ставлю десять против одного, что заниматься нашей починкой придется штатским.
Экипаж полностью согласился с Командором. Флотские не любят, когда их заставляют заниматься не свойственными им делами, как, например, сейчас — сопровождать лайнер с богачами до курорта. И хотя старший офицерский состав получит неплохие
Сам Морфеус не мог окончательно решить для себя, что же для него лучше: чтобы ими занялся линкор или лайнер?
Линкор, конечно, предпочтительнее как боевая единица, хоть и размерами в четыре раза меньше, чем «Саллимания». Но зато сколько пушек! Две батареи по три пушки сто пятидесятого калибра, три трехствольные батареи восьмидесятого калибра! И куча зенитных точек. Один залп, и все, на что ни укажи, разлетится в пыль! В то время как на лайнере всего две одноствольные сотки по бортам для уничтожения опасно приблизившихся астероидов.
С другой стороны, линкор взять на абордаж значительно сложнее, чем лайнер. Как бы ни был расхлябан экипаж от недостатка учений и просто отсутствия реальных случаев опасности, они все же военные. Где-то на краю сознания каждый матрос из двух тысяч членов экипажа готов взять в руки оружие и обороняться. Сам корабль также имеет необходимые устройства для отражения атаки, в том числе и внутренние системы обороны: задраивание переборок захваченных отсеков, газы…
«Придется изрядно потрудиться, — подумал Морфеус. — Но это возможно, пусть и большой кровью. Главное, что возможно».
А лайнер? Лайнер — это лакомый, неспособный защитить себя ожиревший кусок свинины. Бери — не хочу. Хотя там экипажа на десять тысяч человек больше, чем на линкоре. Но их отражению пиратского абордажа даже не учили.
Морфеус так и не пришел к какому-либо решению, тем более что необходимость выбирать пропала сама. Флотские, как он и предполагал, отказались от каких бы то ни было лишних телодвижений и ремонтом грузовика пришлось заняться «Саллимании».
«Наверное, командир линкора сказал что-то вроде того, что мы подрядились только защищать вас, а со всем остальным разбирайтесь сами», — с усмешкой решил Кэрби.
— «Эллин», это «Саллимания»…
— На связи, «Саллимания»! Вы поможете нам?! — включился в игру Морфеус.
— Да… ждите ремонтную бригаду…
— Сэр!
— Что еще?
— Вы сказали, что вы опаздываете?
— Ну и?
— Так давайте мы пристыкуемся к вам! — предложил Кэрби Морфеус, которому идея стыковки пришлась не по вкусу. — А то будем гонять шаттлы туда-сюда двадцать раз. Вдруг чего-то не подойдет, мороки столько…
— Хм-м… Давайте, «Эллин», стыкуйтесь по правому борту. Шлюзовой отсек пять… он подсвечен. Видите?
На борту лайнера замигали четыре красных фонаря, обозначая нужный стыковочный отсек.
— Видим, «Саллимания»! Идем на стыковку!
Морфеус передал ведение дальнейших переговоров своему связисту, едва слышно пробормотав:
— Вот вы и попались… Гарпун!
— Да, Командор?
— Объявить абордажникам готовность
— Слушаюсь!
Гарпун убежал, а Морфеус продолжил наблюдать за маневрами кораблей. Лайнер выглядел потрясающе. Конструкторы придали ему черты древних морских круизных кораблей, когда-то бороздивших океаны Земли. Такие же обводы, заостренная приподнятая носовая часть, ярко выраженная килевая форма, борта… Разве что труб нет. Да и в корме не винты и машины, а сопла гипердвигателей.
На носовой части «оранжерея» смотровой площадки. Кэрби даже показалось, что он видит этих путешествующих толстосумов во фраках и женщин в роскошных и рисковых вечерних платьях, видит, как они тыкают в их сторону своими жирными пальчиками, попивая шампанское из высоких бокалов. Для них это лишь дополнительный незапланированный аттракцион.
В то время как боевые корабли выглядели совсем по-другому. Им ни к чему эта сентиментальная вычурность обводов и эта световая визуальная демаскировка. Боевые корабли чем-то напоминали черных черепах: сверху и снизу броневые пластины, а по бортам пушки.
— Внимание! Стыковка! — объявил штурман, и «Эллин» чувствительно тряхнуло.
— Шлюзовые камеры готовы к открытию, — раздался из динамика голос Гарпуна. — Все готово, Командор! Штурмовое подразделение ждет ваших приказаний!
— Тогда вперед!
58
— Абордажникам приготовиться! — раздалось в динамиках.
Рон удивленно поднял голову.
«Началось», — с удивившим его облегчением подумал он.
Хотя удивляться здесь по большому счету было нечему. Порадуешься любой работе за три месяца почти неподвижного сидения на не шибко удобных стальных скамьях. Седалищное место болело так, что уже не помогали никакие массажи во время похода в туалет и обратно…
— Получить боеприпасы! И строиться на выход! Гранат нет! Только пули! Нам не нужно, чтобы вы разнесли корабль вдребезги!
Легионеры начали оживленно облачаться в доспехи. Наконец они покинут этот темный удушливый трюм!
Единственным развлечением за все время пути и ожидания стало пришивание красных флажков с белым ромбиком и черным символом внутри на рукав правой руки. Десятники в дополнение к флажкам получили на левый рукав нашивку в виде серебряного венка. Сотники, идущие на штурм вместе со своими подопечными, нашили себе по два венка. А тысячник, несмотря на то, что имелось всего пять сотен солдат — три нашивки.
Каждый день солдаты, готовясь к штурму, ухаживали за оружием, разбирали-собирали автоматы при полной темноте, при выключенных и без того не слишком ярких лампах, и неудачники выносили переполненные за день баки с фекалиями.
Рон ни разу не ошибался, у него не оставалось лишних деталей, потому о том, куда носили эти баки, он не знал и знать не хотел.
Сущим наказанием для всех стало изучение плана какого-то огромного корабля. Если верить размерным цифрам, то выходило, что он длиной полкилометра (это без топливно-двигательной системы!), шириной — сто, высотой — двести! Два десятка палуб, тысячи различных помещений от крохотных кубриков экипажа до шикарных кают пассажиров. Сотни коридоров, ходов, лестниц, поворотов, лифтов…