Чтение онлайн

Небольшая комната казалась огромными хоромами на фоне моей коморки на окраине Бухареста. Шикарнейшая кровать с нежнейшего кремового оттенка покрывалом из ткани, названия которой я наверняка даже не слышала, была дополнена нешироким шкафом напротив с зеркалом на обеих дверях цвета темного шоколада. Все вокруг выглядело так аппетитно, что захотелось все это надкусить, а полы с плоского камня явно давали понять, что шпильки тут не поносишь.

– Униформа в шкафу, душ в конце коридора, последняя дверь, – вернул меня в реальность мой гид, – Я зайду завтра утром.

Я взглянула на окно.

И

правда, уже вечер. Такое чувство, что здесь время течет по своим правилам, – я подошла к двери, ведущей на балкон. Лес. С одной стороны замок окружен лесом, а со второй – обрыв. То есть сбежать из окна и не разбиться можно только отсюда… – меня передернуло при мысли о том, что моя сестра могла думать об этом же.

Люси, у тебя паранойя. Но что за красные линии?

И только я хотела повернуться и задать вопрос Андрею, как дверь за ним закрылась. Я распахнула тяжелые створки гладкого шкафа. На вешалках висели одинаковые платья в пол такого странного цвета, что я даже не смогу дать ему название. Серо-зелено-синее уныние больше всего подойдет. Рядом располагалась такая же светло-непонятная стопка льняных рубашек, которые пододевались под плотную скучнейшую ткань.

Жарко…

Я нагнулась и увидела черные начищенные лодочки на толстом невысоком каблуке. В выдвижных ящиках я нашла хлопковое белое нижнее белье и ночные сорочки. Ну в общем, как говорила моя бабушка: «Чтобы тело дышало». Легкая грусть коснулась моих искусанных от волнения губ. Набрав полотенец, прихватив халат, я направилась смыть с себя изнурительную поездку.

***************************************************

Теплая мягкая вода ласкала плечи, ароматное мыло прекрасно пенилось и плотно покрывало мою светлую, слегка загоревшую кожу. Стеклянные дверцы немного запотели, но различить вкусную обстановку вокруг я могла совершенно четко. И все же, несмотря на современно оборудованное место омовения, обилие серого цвета убивало во мне мое художественное начало. Нет, рисовала я плохо, но очень любила.

Я прибавила горячей воды, и пар начал растекаться по просторной ванной комнате. Тихонько напевая себе под нос незатейливую мелодию, притопывая ножкой по кафелю, я активно натирала до красноты распаренное тело. Упругие струи приятно массировали плечи и спину, когда едва слышный шепот коснулся моего виска.

– Люси-и… – протянуло приведение, и розовый ароматный кусок с белыми пузырьками вылетел из моих рук.

Контуры размывались, и что происходило за прозрачной преградой, было не разобрать, но я успела уловить очертания черной высокой тени, ускользнувшей за тяжелую деревянную дверь.

Я завернула практически дважды в тяжелое, просто необъятное махровое полотенце свою хрупкую грудную клетку и босая вышла за незваным полуночным гостем. В коридоре царил полумрак, освещаемый лишь светом взошедшей луны.

С улицы послышался вой. Я вздрогнула и схватилась за узел полотенца.

– Кто здесь?

Оставляя влажные следы на холодном камне, я кралась в ночи, не дыша, прислушиваясь к каждому шороху. Когда я больно ударилась о выступающий пол большим пальцем, то заметила алую полосу, которая светилась словно ориентир, от самого окна. Я дошла практически до конца, и тень мелькнула на развилке. Красная линия вела

в противоположную сторону, и нетрудно было догадаться, что проявлялась она именно при лунном свете, и туда, куда зовут меня, живет лишь тьма.

– Люси-и … – раздалось с запретной стороны, куда я решительно шагнула, нарушая одно единственное правило этого дома.

Сердце бьется в горле, и я крадусь по стене, пытаясь впитаться в нее, стать ее частью. Делаю шаг, и мое запястье хватает огромная ручища, сжимая его до боли и покалывания в ладони и пальцах.

– Какого черта ты здесь забыла?!

Поднимаю глаза на обнаженного по пояс разъяренного Андрея. Мой взгляд скользит по его массивным плечам и мускулистым рукам, одну и которых полностью украшает татуировка в виде языков пламени. Бесстыже разглядывая напряженные вздутые вены, не в силах отвести испуганных глаз, я не могу вымолвить и слова в свое оправдание.

– Что ты здесь делаешь? – уже спокойнее снова спрашивает мужчина.

Окутавшее меня наваждение спадает и уносится тенью за заворот длинного коридора, а я понимаю, что стою в одном полотенце перед здоровым буйволом, который вот-вот размажет меня по булыжникам одной левой.

– Я… я… я заблудилась, – заикаюсь и пытаюсь соврать совершенно безуспешно, ибо мой надзиратель видел меня насквозь.

Он потянул меня за руку в сторону моей комнаты. Впервые я пробудила в нем чувства. Его глаза выражали эмоции, и мне чертовски это понравилось, пусть Андрей едва и не прибил меня в первую же ночь.

Я открыла дверь и замерла в дверном проеме.

– Ну, чего ждешь? – раздалось позади раздраженное рычание.

Снова обидевшись и подавив в себе слезы, я сделала шаг к одиноким холодным стенам, когда Андрей добавил мне вслед.

– Красные линии проявляются во тьме, чтобы ночью не потеряться в замке. Он еще не до конца отреставрирован, и ты просто можешь покалечиться или провалиться в одну из ловушек. А мне бы этого не хотелось, – он взял паузу и надменно добавил, цинично наблюдая, как я затаила дыхание в надежде на его заботу или толику внимания, – Уж очень тяжело найти сегодня служанок, а ты просто создана для такой работы.

Я с силой захлопнула дверь прямо перед его самодовольным лицом.

– Индюк… – шепчу себе под нос, разглядывая каменный свод надо мной.

В ту ночь я уснула с рассветом.

***************************************************

– Подъем!

Я подскочила, перепуганная громким грубым голосом, и тут же натянула одеяло на развязавшийся хлопковый бантик на моей груди. Цербер оценил мой жест выражением а-ля «Смотреть-то не на что» и приказал.

– Одевайся, жду тебя снаружи. И завяжи это безобразие… я о волосах.

После сна я, по всей видимости, выглядела словно рыжая лохматая ведьма из средневековья. Едва протиснувшись в узкое плотное платье, я поправила бледные немного мятые рукава и сколола волосы на затылке.

Сегодня я смогу расспросить местных слуг о Норе, – отряхаясь от ночного происшествия, в надежде на вливание в новый коллектив, я выпорхнула из своей спальни прямо в руки отрешенному дворецкому.

– Косынку надень. Мы не в цирке, – он сказал это так оскорбительно, что я смогла только выпучить свои ошарашенные глаза и раскрыть дрожащие от возмущение губы.