Чтение онлайн

Разве не я только что… мрачно размышляю я, бросая на нее свирепый взгляд. Потом считаю до десяти.

— Ты не должна винить его за дурное настроение. Это лишь свидетельствует о твоем неблагоразумии, Бэт. Разумеется, ты вся в отца — он тоже совершенно не умел разбираться в людях…

Разгибаюсь, сидя на корточках, и смахиваю со лба грязь чистой стороной ладони в перчатке.

— Разве не хороши в этом году розы, мама? Ведь папа посылал тебе букет роз каждую неделю, когда вы встречались? Он был совершенно без ума от тебя. Просто не в себе, — намеренно

добавляю я.

Вид у моей матушки такой, словно она только что съела лимон. Один — ноль в мою пользу.

— Жаль, что ты обрезала волосы, — раздраженно говорит она. — Я никогда к этому не привыкну.

— Я как раз подумывала, не сделать ли мне еще и татуировку. Пожалуй, дельфина на правом плече…

— Бэт, в самом деле! Меня удивляет твое шутливое настроение. — Она аккуратно заправляет выбившийся усик клематиса под кухонный подоконник. Я тут же высвобождаю его снова. — Полагаю, девушке заплатили. Я имею в виду Этну. Тридцать сребреников — или сколько нынче стоит предательство друга?

— Вообще-то мне кажется, она лишь пыталась по-своему мне помочь, — вздыхаю я.

— Не понимаю, как ты вообще можешь ее защищать, — категорично заявляет Клара. — Она едва не вышвырнула тебя на улицу.

— Тут все сложно. Слушай, мам, у меня действительно полно дел…

— Во всяком случае, ты откажешься от этого глупого плана с Италией, — фыркает Клара, — теперь, когда эта женщина явила свою истинную суть. Во-первых, сама идея абсурдна. В твоем возрасте вдруг подорваться и отправиться на континент «открывать искусство»! Одному Богу известно, что случится с твоей семьей, пока ты колесишь по Европе.

С трудом сдерживаю вскипающую ярость.

— Ничего с ними не случится. Кейт вполне способна…

— «Вполне способна»! Да она же малолетняя нарушительница! Нужно было быть с ней построже в детстве. Извини, что приходится повторять: я же говорила, но…

Подбираю цветочную корзинку и встаю.

— Кейт никакая не нарушительница. Она красивая, веселая, умная. Меня просто распирает от гордости за свою дочь! — Вдруг я понимаю, что больше не в силах сдерживать гнев. — У моей дочери есть решимость, талант и целеустремленность, и она уже вдвое превзошла и тебя, и меня, и даже наши самые смелые мечты! И я не потерплю, чтобы ты являлась в мой дом и брызгала ядом на мою семью! Ты превратила мою жизнь в ад с момента моего рождения. Я не дам тебе отравить жизнь моей дочери!

Я дрожу всем телом. В жизни не разговаривала с собственной матерью подобным тоном. Она вот-вот поставит меня в угол или вымоет мне рот с мылом.

— Вот как! Неудивительно, что у Кейт тормоза отказали, если у нее перед глазами подобный пример! — Клара запахивает полы клетчатой куртки. — Я не позволю, чтобы моя собственная плоть и кровь разговаривала со мной подобным образом! Когда созреешь попросить прощения, ты знаешь, где меня искать!

Обессиленно опускаюсь на каменные ступеньки возле розария и смотрю, как Клара гневно идет прочь. В горле застыл ком — то ли смеха, то ли рыданий. Мне потребовался сорок один год, чтобы набраться мужества дать

ей отпор, и я осознаю, что уже выдохлась. Теперь придется перед ней извиняться, и она заставит меня ползать на коленях по раскаленным камням, прежде чем простить.

Ах, Этна! Что такое в тебя вселилось?

Знаю, она никогда не питала теплых чувств к Уильяму, но мне даже в голову не приходило, что она зайдет так далеко, пытаясь нам навредить. Неужто она впрямь верила, что, если его компания разорится, я сама встану на ноги? «Если бы не он с его вечной поддержкой, ты могла бы достичь столь многого, стать другим человеком, Бэт! Ты должна мне поверить — я никогда не причинила бы тебе зла — лишь хотела помочь!» Или то была простая месть?

Страшная ирония в том, что Этна отчасти права. По мере того как Уильям выбивался из сил, стараясь поддерживать фирму на плаву, его самоуверенность убывала. Впервые за долгие годы я не чувствую себя задавленной им.

На звук шагов поднимаю голову.

— Мам? Ты в порядке?

Отвечаю дочери кособокой улыбкой.

— Не уверена.

Кейт шлепается на ступеньку рядом со мной. У нее бледноватый вид — наверное, поздно легла спать, когда гостила у Клем.

— Это правда, — спрашивает она, — что Этна — шпионка?

Я киваю.

— Но зачем? Я думала, она твоя подруга.

— Она так и не смогла простить мне замужества, — со вздохом объясняю я. — Она считает, это папа виноват в том, что я забросила живопись.

— Ну, отчасти она права, — отвечает Кейт. Я потрясенно смотрю на нее.

— Ну же, мам. Ты должна признать: папа чересчур склонен к контролю. А ты всегда позволяешь ему настоять на своем, как и бабушке Кларе.

— Папа всегда поддерживал во мне стремление рисовать…

— Да, в качестве хобби. Представляешь, что он сказал бы, реши ты, типа, делать на этом карьеру? Да он бы взбесился! — Кейт срывает хрупкую белую степную розу и вдыхает аромат. — Потрясно. Розы в этом году просто чудесные…

— Кейт, твой отец тут ни при чем, — перебиваю я. Вдруг мне становится очень важно, чтобы она поняла. — Я позволила ему управлять собой. Я винила себя, винила болезнь, а правда в том, что я бросила живопись лишь по собственной вине.

Впервые я нашла силы признаться хотя бы самой себе.

— Я боялась провала, — говорю я. — Проще было вовсе не пытаться.

Кейт берет секатор, срезает с дюжину белых цветков и укладывает их в корзинку. Аромат, нежный и сильный, доносится до меня.

— Ты все-таки поедешь в субботу в Италию?

— Нет. Я и так разрывалась — не хотела тебя оставлять. Полагаю, мы с Этной, в конце концов, справимся, только нужно время. Она не имела права вмешиваться таким образом, каковы бы ни были ее мотивы. Я доверяла ей, Кейт. Именно она всегда убеждала меня не быть тряпкой и не позволять другим вытирать об меня ноги. — Я печально улыбаюсь. — Этне придется долго заглаживать вину, прежде чем мы снова станем подругами. Я не совсем понимаю, почему она сделала то, что сделала, но, наверное, прежних отношений нам уже не вернуть.