Чтение онлайн

Бэт загружает в посудомоечную машину очередное блюдо.

— Это не Дэн, — упрямо повторяет она.

— Ты не слышала, что я тебе говорил? Наверняка все было спланировано с самого начала. Только вспомни, как он появился здесь: как гром среди ясного неба! Кейт, конечно, и не подозревала, что он использует ее, чтобы подобраться ко мне, но…

— Уильям! Не мог бы ты заткнуться на минутку!

Время от времени я начинаю сомневаться, что ее новая уверенность в себе — такое уж благо.

Бэт захлопывает дверцу

машины и поворачивается ко мне лицом.

— Это не Дэн! Ты не можешь вломиться к нему домой посреди ночи с обвинениями в промышленном шпионаже! Чего ты хочешь — выволочь его из постели и вздернуть на ближайшей яблоне?

— Только не надо устраивать мелодраму. — Я перестаю расхаживать и смотрю на жену, сощурив глаза. — А с чего вдруг ты так уверена, что это не Дэн?

— И не я тоже, если ты на это намекаешь, — отрезает Бэт. Памятуя о том, что Кейт смотрит в соседней комнате телевизор, я понижаю голос:

— Послушай, Бэт. Все сходится. Последние полгода Джеймс Ноубл все время идет на шаг впереди, перекупает лучших сотрудников и крадет клиентов прямо из-под носа. Значит, у него должен быть крот — то есть шпион, имеющий доступ к большему, чем просто данные в офисе. Отдельные сотрудники, которых он переманил, были слишком сообразительными. И вот, словно по мановению волшебной палочки, на сцене перед самым Рождеством появляется Дэн. Сложи же два и два. Это Дэн, как пить дать Дэн.

Бэт увлеченно натирает кухонную стойку. Долгое время ни один из нас не произносит ни слова.

— Есть другой человек, — наконец сдается Бэт.

Сижу в машине в полной темноте, глядя на дом. Внизу горит свет — вижу, как ее силуэт движется по гостиной, отбрасывая тень на задернутые шторы. Не представляю, сколько времени я жду; не представляю, зачем вообще я здесь. Легкий ветерок покачивает ветви над головой; лепестки боярышника осыпаются на капот машины словно конфетти.

Господи, защити меня от моих друзей; врагам я могу дать отпор сам.

В отдалении церковный колокол бьет одиннадцать. Орет кот; миг спустя на землю с грохотом падает крышка мусорного бака.

Неожиданно распахивается входная дверь. Я быстро нагибаюсь, прячусь за рулем, но Элла даже не смотрит в мою сторону. На ней светлое шелковое вечернее платье; бриз облепляет ее фигуру текучей тканью, обрисовывая силуэт против света, что льется из дверного проема. Она похожа на богиню: прекрасная — и коварная.

Из-за ее спины возникает другая фигура — высокая и широкоплечая. Человек оказывается в островке света, и я тихо бормочу проклятие. Он так похож на Джексона, что все предположения сводятся к одному-единственному.

Элла оборачивается и поднимает к нему лицо; он целует ее. Даже отсюда я чувствую страсть, силу их поцелуя.

Завожу машину, гневно врубая передачу. Довольно уже заниматься самообманом! Мы с Эллой никогда не существовали. Тепличный роман,

не выдержавший столкновения с реальностью. Она будила во мне страсть и желание, провоцировала на поступки, которые я не в состоянии описать. Брак должен строиться на другом. Элла была прекрасной любовницей — не более.

Бэт любит меня. Может, у нас не все идеально, но она моя жена. У нас трое детей и двадцать лет совместной жизни за плечами. Она права: за это стоит бороться.

Тихо-тихо открываю дверь и захожу в дом; уже перевалило за полночь. Швыряю ключи от машины на столик в прихожей. Каннель тихонько поскуливает, когда я треплю его по золотистому загривку: пес спит, уютно устроившись в корзинке на теплой кухне.

Плеснув в стакан односолодового, закрываюсь в кабинете. Пора повзрослеть, Уилл, сынок. Скажи спасибо, что ты не повел себя как полное дерьмо и не бросил жену ради дешевой побрякушки.

Она изменяла Джексону со мной, а теперь наставляет мне рога с его братом. Весьма предсказуемо, прямо классика.

И еще — охренительно больно; впрочем, я справлюсь. Я же не птенец в агонии первой любви. Я достаточно много раз терял голову, чтобы знать: от разбитого сердца не умирают, как бы порой ни хотелось. У меня все еще есть Бэт. Она меня обожает. Мы по-прежнему хорошая пара. Не менее драгоценно ощущение солидарности и надежности, что приходит в совместных испытаниях, перенесенных за два десятилетия. Бэт по-прежнему смеется над моими шутками, в который бы раз она их ни слышала.

Залпом опрокинув стакан, гашу свет. Надо бы проявлять к жене больше внимания. В последний месяц она выкладывалась по полной; мое же участие, по чести сказать, было не совсем добросовестным. Не считая секса, конечно. Думаю, тут ей меня упрекнуть не в чем.

К моему удивлению, в спальне обнаруживаю Бэт в кровати за чтением. Увидев меня, она откладывает книгу и убирает очки на прикроватную тумбочку.

— Зря ты не ложилась спать, милая. Я же предупредил, что вернусь поздно. — Сдергиваю галстук, присаживаюсь на край кровати, развязываю шнурки. — Что-то не так?

— Да, Уильям. Извини.

Поднимаю взгляд на жену.

— Извинить за что?

— Боюсь, я приняла решение, — четко произносит Бэт. — Я ухожу от тебя.

Лик Иисуса в тарелке хлопьев — тревожный знак для кого угодно.

У меня появился второй шанс наладить отношения с дочерью. Третьего не будет.

Я не сомневалась: рано или поздно опять придется принимать таблетки. Я бы не повезла их с собой в Париж, засунув под подкладку сумки и притворившись, что совсем о них забыла, если бы не знала, что время истекает. Сегодня утром я потратила в магазине при гостинице девятьсот евро на эксклюзивные пенковые трубки для Уильяма — а ведь он даже не курит.