Царь Зла
Шрифт:
И он бросился на палубу вслед за Бискаром.
И человек этот, которого никогда не видал Жак в его настоящей шкуре, в котором не узнавал он ни дяди Жана, ни банкира Манкаля, потащил его на нос судна.
— Вот враг! — сказал он, указывая на «Надежду», подходившую на всех парусах. — А вот и оружие.
Негодяй думал, что друзья маркизы не осмелятся больше обстреливать его бриг, как только увидят на нем того, из-за которого жертвовали они своей жизнью.
Но он не знал, что маркиза была на корабле «Надежды» и что она уже подумала об этом ужасном стечении
Но отчего же смолкли батареи «Надежды»?
— А! Они хотят идти на абордаж! — сказал Бискар. — Что же? Тем лучше, значит, будет борьба один на один, ужасная, неумолимая.
Вдруг его озарила внезапная мысль.
— Нет, — пробормотал он, — я этого не желаю!
Вслед за тем Бискар подозвал к себе капитана и вполголоса отдал ему какое-то приказание. Потом, с пистолетом в руке, он встал на палубе возле Жака, который, в свою очередь, схватил топор.
Молодой человек был бледен, но он чувствовал в себе непоколебимую решимость. Бой этот казался ему кровавым крещением, которым должно было ознаменоваться его вступление в новую жизнь.
«Через несколько минут, — думал он, — оба судна столкнутся и абордажными крючьями сцепятся друг с другом»
Двадцать матросов Бискара молча выстроились у борта, прицеливаясь из ружей. Оба судна были теперь уже на расстоянии пистолетного выстрела друг от друга.
«Надежда» смелым маневром старалась напасть сбоку на неприятельский бриг, который, казалось, неловким разворотом способствовал этому нападению.
Настала решительная минута. В обоих лагерях царила мертвая тишина, словно они берегли свои голоса для решительной схватки.
Вдруг на палубе «Надежды» раздался отчаянный крик. Какая-то женщина, как безумная, бросилась вперед. Это была маркиза де Фаверей. Она узнала Жака!
Судорожно сжатые губы ее не в силах были произнести слов, которые кричало ее сердце:
— Мой сын!
Но и Жак тоже увидел ее.
— Это она! — невольно вырвалось у него.
В ту самую минуту раздались выстрелы. Волки, стоящие позади Бискара, градом пуль осыпали палубу «Надежды».
В то же время пушки с расстояния всего нескольких метров громили французское судно своими разрушительными ядрами.
Маркиза зашаталась и упала на палубу. Густое облако дыма скрывало ее от глаз Жака.
Он больше не видел ее. Оглушенный шумом, молодой человек невольно задавал себе вопрос, не был ли он жертвой галлюцинации.
«Надежда», пораженная в подводную часть, качалась подобно пьяному человеку. Действие батарей Бискара было ужасно.
— В судне течь! Выкачать воду! — раздалось на корабле Армана.
Крик торжества вырвался из груди главаря Волков.
— Поднять все паруса! — крикнул он. — Вперед! Вперед!
И проклятый бриг пустился в бегство, с невероятной быстротой покидая место битвы.
— Проклятие! — проговорил Арман. — Эти негодяи опять ушли от нас.
Арчибальд, стоя на коленях, поддерживал бедную мать, кровь которой обагрила палубу. Ламалу тоже лежал спростреленным бедром. И возле него Лионель с пробитым черепом.
Жак решительно
— Сударь, — сказал он в сильном волнении, — вы меня обманули! Это были не пираты.
Бискар с насмешливой улыбкой посмотрел на него.
— В самом деле? — сказал он. — Так кто же?
— Там была женщина.
— Что же из этого!
— Эта женщина. Вы знаете ее точно так же, как и я! Это она вырвала меня из когтей смерти! Это маркиза де Фаверей!
Бискар пожал плечами.
— Вы с ума сошли! — хладнокровно сказал он. — Наверно, это любовница кого-то из разбойников.
Жак судорожно схватился руками за голову. Неужели все это было плодом его воспаленного воображения?
И лихорадочным взглядом продолжал он следить за скрывавшейся из глаз «Надеждой», от которой быстро удалялся бриг Бискара и откуда слышались крики матросов, выбивавшихся из сил, чтобы спасти свое судно, пробитое ядрами батарей брига, не имевшего названия.
28
ШАНТАБУМСКИЙ ЛЕВ
А теперь, дорогой читатель, мы отправимся в Камбоджу — бывшее царство кхмеров — страну, без сомнения, неизвестную большинству европейцев. Посетим же зеленые равнины ее, проникнем в ее густые, непроходимые леса, несколько веков уже лишенные человеческого присутствия, осмотрим гигантские развалины Ангора, которые свидетельствуют о могуществе народа, некогда жившего там и давным-давно уже исчезнувшего. Пусть читатель не считает плодом фантазии те описания, которые нам придется сделать, и как ни иллюзорна покажется ему картина той местности, где разыграются последние сцены нашей драмы, да будет ему известно, что, стараясь оставаться верными действительности, мы всегда были ниже ее.
Но вернемся к нашему рассказу. Прежде всего скажем несколько слов о географическом положении Камбоджи.
Она расположена в Индокитае, на берегу Сиамского залива. Самые значительные города: Бангкок — на северном берегу залива, а в юго-восточной части полуострова, в Кохинхине, — Сайгон.
Между Кохинхиной и Сиамом по восточному берегу залива тянется необозримое пространство, которое большинство новейших атласов обходит молчанием, словно какую-нибудь неисследованную, негостеприимную пустыню. А между тем она должна быть давно и хорошо известной. С каждым днем влияние Франции все далее и далее распространяется по этой территории, богатства которой, еще неведомые, служат предметом бесконечных исследований.
Невозможно, говоря о Камбодже, не упомянуть о реке, которая, можно сказать, создала эту страну и дает ей жизнь и богатство. Камбоджийцы называют ее Великой Рекой (Туле— Том). У европейцев же она известна под именем Камбоджи, в честь народа, жившего на берегах ее в то время, когда соотечественники Альбукерка и Васко да Гамы обогнули мыс Доброй Надежды и появились в Индии.
Столица нынешней Камбоджи носит название Фнам-Пек.
Большая часть Камбоджи ежегодно, в определенное время, бывает затоплена разливом Великой реки вследствие проливных тропических дождей, приносимых туда юго-западным муссоном.