Чтение онлайн

Что могли разглядеть они в такую погоду на расстоянии двух миль? Ничего, кроме неясных контуров судна, которое быстро неслось по волнам.

— Французская конструкция, — сказал «Хромой», в свою очередь рассматривавший незнакомый корабль.

Но Бискар ничего не видел, ничего не слышал, углубленный в свои тревожные думы. Им овладело глухое бешенство.

В жизни преступников, всегда находящихся в возбужденном состоянии, бывают такие минуты, когда какая-то страшная, неопределенная тоска сжимает их сердца. Тщетно пытаются они стряхнуть

с себя это тягостное состояние. Ужасные опасения, зловещие предчувствия не дают им покоя.

Нечто подобное происходило и с Бискаром.

Внезапное исчезновение обеих жертв вырвало у него крик бешенства не потому, конечно, что он заботился об этих негодяях, как величал он Мюфлие и Кониглю. Но какой-то инстинкт шептал ему, что они не погибли. Это казалось невероятным, и, тем не менее, он все-таки верил этому! Ему казалось, что природа насильно отняла у него его жертвы и, по странной аналогии, ему невольно приходило в голову, что, пожалуй, и Жак тоже уйдет из его рук.

Жак! Нет, быть не может этого! Да и самая мысль о спасении Мюфлие и Кониглю не была ли заведомой нелепостью?

Они были брошены в пучину, поглощены водоворотом.

В ту самую минуту, как все эти мысли вертелись в голове Бискара, кто-то хлопнул его по плечу.

Это был Маладретт.

— Бискар, — сказал он, — послушай-ка, что я тебе скажу.

— Что такое? — живо спросил глава Волков, внезапно оторванный от своих размышлений.

— Нас преследуют, — отвечал Маладретт.

Бискар как-то бессмысленно взглянул на своего товарища. Казалось, он не понял его. Тот повторил свои слова. Бискар нетерпеливо пожал плечами.

— Чушь! — произнес он с презрительной улыбкой.

— Уверяю тебя, судно это несется прямо на нас!

— Ну, что ж, пройдет мимо!

— Разве ты забыл, что тем двоим удалось ускользнуть от нас там, в таверне «Золотой якорь»?

— Нет, я этого не забыл! — бросил Бискар.

— Эти два негодяя убежали. Возможно, они отправились в Париж и известили наших врагов.

Бискар расхохотался.

— Ну, так что ж? Даже если предположить, что эти почтенные господа и ошалели от нелепой идеи пуститься в погоню за нами, то как же им догнать нас, если мы опередили их более чем на восемь дней!

— Если только не принимать в расчет встречных ветров, задержавших нас у Бискайского залива.

— Положим, что так. Но к чему ты клонишь?

— К тому, о чем я уже говорил тебе. Смотри, ведь судно идет прямо на нас, и какое-то предчувствие подсказывает мне, что к нам приближается враг.

— Что ты сказал? Враг?

— Да, члены «Клуба Мертвых»!

— В самом деле?

— Что же ты намерен делать?

— Сейчас увидишь!

И Бискар одним прыжком очутился на носу корабля, схватил рупор и закричал дрожащим голосом:

— По местам!

Матросы бросились к снастям.

— Поднять наветренную сторону! Руль влево!

Матросы усердно исполняли его приказания.

Лейтенант

в испуге подбежал к Бискару.

— Что вы делаете? — крикнул он. — Если поднимется ветер, мы погибли!

Следуя приказам Бискара, бриг медленно разворачивал нос в сторону, противоположную его курсу.

Маладретт и Хромой Жан с удивлением наблюдали эти неожиданные, странные маневры, заставлявшие бриг возвращаться назад по пути, им уже пройденному.

— Пора кончать! — сказал, подходя, Бискар.

— Я требую объяснений! — вскинулся Маладретт.

— Как, разве ты меня не понял? Нас преследует враг, говоришь ты, и вдруг мы, как подлые трусы, стали бы бежать от него? Нет! Нет! Как можно? Эти люди осмеливаются не бояться нас, а мы, как пугливые дети, пытаемся уйти от их преследования? Они хотят борьбы, борьбы решительной, жестокой? Ну что же, я готов сейчас же принять бой! Они гонятся за мной? Отлично! Я наполовину сокращаю им путь. Я иду к ним навстречу!

Маладретт и Жан-Хромой сделали нетерпеливое движение.

— Бискар! — твердым, спокойным тоном начал Маладретт. — Смотри, остерегайся, ненависть совсем сбивает тебя с толку! Если мы только захотим, враги наши не в силах будут догнать нас. Я знаю ход брига, он не боится никакого преследования!

— Разве это судно годится только для бегства, а не для боя?

— Такая борьба бесполезна, даже преступна! Царь Волков, ты дал клятву не рисковать понапрасну жизнью твоих солдат! К чему эта нелепая бравада?

— Довольно! — крикнул Бискар. — Я так хочу! Я этого требую! Разве я здесь не начальник? Разве вы все не должны мне повиноваться?

— Ну, нет! — воскликнул Маладретт. — Именем Высшего Совета я приказываю тебе отказаться от этого нелепого плана!

Бискар решительно скрестил на груди руки и, гордо подняв голову, в упор вонзил горящий взгляд в лицо того, кто осмелился говорить с ним таким тоном.

— Слушайте меня все вы! — сказал он глухим голосом. — Я, один я, могу быть обладателем сокровища Короля кхмеров! Один я владею ключом к тайне, которая имеет для вас такую ценность! Откажитесь только повиноваться мне, и клянусь вам, слышите ли, клянусь вам, я сейчас же брошу то дело, которое является целью нашей экспедиции! Положим, вы меня убьете тогда. Но ничего этим не выиграете, со смертью моей рухнут все ваши надежды!

— В тебе говорит жажда мести, эта роковая страсть, которая превратила тебя в раба!

— Разве я отрицаю это? Кто же сделал меня таким, какой я теперь: самым смелым, неустрашимым, самым сильным из всех вас? Она, эта страсть, в которой вы, кажется, намерены теперь упрекать меня. К тому же, — продолжал он уже гораздо спокойнее, — разве вы не понимаете, что борьбы этой, перед которой вы отступаете сегодня, нам все равно не избежать, и кончится она только тогда, когда мы истребим наших врагов? Я не люблю останавливаться на полпути! Или все, или ничего! Повторяю, надо покончить с ними!