Чтение онлайн

В этом и особенность храма Соломона: взамен изображения Бога, как это имело место в древневосточных храмах, в центре религиозного почитания появляется символ, лишенный какого бы то ни было характера насилия. Итак, можно с полным правом сказать: строительство храма с ковчегом в Святая Святых стало для Соломона венцом общего дела мира.

Все же не только история с ковчегом подчеркивает мирный характер, здесь еще прослеживается новая связь: к ковчегу были приставлены 2,5-метровые херувимы, простиравшие над ним крылья. Крылатый херувим — сказочный образ, иногда в человеческом

облике, иногда в образе льва, — пришел из месопотамской культуры. Его аккадское имя — karibu или curibus, что первоначально означало «гений», «вестник», «представитель великих богов» и «посредник».

О херувимах мы кое-что узнаем, когда ковчег был доставлен из Си лома, чтобы получить помощь в походе против филистимлян: «И послал народ в Силом, и принесли оттуда ковчег завета Господа Саваофа, сидящего на херувимах» (1 Царств 4.4).

Когда Давид отправил ковчег в Иерусалим, заходит речь о хозяине херувимов: «… Ковчег Божий, на котором нарицается имя Господа Саваофа, сидящего на херувимах» (2 Царств 6.2).

Херувимы были связаны с ковчегом, очевидно, со времени своего появления в Силоме. Не совсем ясно, то ли херувимы сопровождали ковчег, то ли находились в нем. К вопросу нельзя подходить однозначно, известно лишь, что херувимы, связанные с ковчегом в Силоме, не могут быть теми же самыми, что были установлены Соломоном в Святая Святых храма. Херувимы изготовлены отдельно от ковчега. Так вот это означает, что ковчег и херувимы были соединены только в храме.

Но что означало появление херувимов, простиравших свои крылья над ковчегом? Ответ мы найдем в том фрагменте предания, где Моисей призывает провозгласить ковчег палладием войны и молит воинственного Господа войти в святыню (Числа 10.35). И тогда Господь сошел в ковчег, но оставил его сразу как только война закончилась. Из этого вытекает, что ковчег рассматривался как место для воинственного Господа.

В храме Соломона это представление было решительным образом изменено. Уже не ковчег понимался как тронное место, а херувимы, распластавшие крылья над ним. Но это означает, что здесь меняются присущие ковчегу военные качества и показатель этого — трон Господа. Господь восседает уже не в ковчеге, а на херувимах. Он меняет изначально воинственный трон на «мирный царский».

Херувимы известны нам из древневосточного мира Израиля как «несущие трон». В резьбе по слоновой кости из Мегиддо (1350–1150 до н. э.) мы видим царя на троне с херувимами в тот момент, когда к нему подводят пленников. Нам уже знакомо изображение трона на саркофаге царя Ахирама из Библа, которое исходит, пожалуй, из XIII века до н. э. Царь Библа сидит на троне с херувимами, а процессия с дарами и подношениями приближается к нему. Пример очень важен для пас, ведь Библ был финикийским городом. Из Финикии родом также и мастера, которые изготовили резьбу в храме и херувимов для ковчега.

Но херувимы выступают не только как носители трона. В хананейском храме Асора отыскался камень-герма, где изображен восседающий на троне бог-громовержец Ваал-Хаддад, а над ним два херувима-хранителя. Более того, в Египте существовала монументальная галерея со сфинксами, которые охраняли вход к обожествляемому фараону. На чудесным образом выполненных нагрудных табличках мы встречаемся с летающими сфинксами египетского царя Тутанхамона: с одной стороны, они олицетворяют бога Солнца,

а с другой — в них воплощаются две богини, разыскивающие Осириса.

Следует обратить внимание на египетские параллели, поскольку в эпизоде, описывающем ковчег в Си-ломе, упоминаются два священника с египетскими именами — Хофни и Финеас. Похоже на то, что с херувимами связаны не только финикийско-хананейские, но и египетские воззрения. И все же остается существенное различие — херувимы в храме Соломона не олицетворение Божественного. Это не почитаемое египтянами Солнце, не божество на нагруднике Тутанхамона — вспомним о древнеизраильском запрете на изображение невидимого вездесущего Бога.

Господь, сидящий на херувимах, — невидимый, но вездесущий и всемогущий Бог. Так он неоднократно называется в Библии; так молит царь Иезекия помощи у Господа: «Сидящий на херувимах», когда Иерусалим был осажден ассирийским царем Сеннахири-мом (4 Царств 19.15). Господь упоминается также и в псалмах. Его присутствие воспевается, когда херувим везет колесницу и при этом обращает на службу силы природы — ветер и облака, а человеку в крайней нужде Сидящий на херувимах, дарует спасение:

«Но в тесноте моей я призвал Господа и к Богу моему воззвал, и Он услышал из чертога Своего голос мой, и вопль мой дошел до слуха Его. Потряслась, поколебалась земля, дрогнули и подвиглись основания небес, ибо разгневался. Поднялся дым от гнева Его и из уст Его огонь поядающий, горящие угли сыпались от Него… и воссел на херувимов и полетел… Простер он руку с высоты и взял меня и извлек меня из вод многих… и вывел меня на пространное место, ибо Он благоволит ко мне» (3 Царств 22.7).

Сомнений нет, с представлением о Господе, «сидящем на херувимах», связывается могущество космического размаха, приводящее в движение даже силы природы. «Священное» могущество, повергающее человека в ужас и одновременно потрясает его, вызывая всплеск религиозности, который можно описать как «Мистерию священного трепета и единения». Могущество Сидящего на херувимах не разрушительное, а спасительное, оно не уничтожает жизнь, а взывает к жизни. Это не то, что исходило первоначально от ковчега.

Херувимы несут в себе нечто от «благого» могущества, которое исходит от Господа. Это понятно еще и потому, что они не только возвышаются над ковчегом, но и в разных вариациях изображены на резьбе внутри храма: «И на всех стенах храма кругом сделал резные изображения херувимов и пальмовых дерев, и распускающихся цветов, внутри и вне» (3 Царств 6.29).

Херувимы среди пальм и цветов были изображены также на главных воротах и входах. Тем самым открывается еще одно значение херувимов: защитник мира природы, особенно Древа жизни, символом чего являлась пальма.

В роли охранителей Древа жизни херувимы изображались еще задолго до Соломона, прежде всего в месопотамском культурном пространстве, например на камне в Гезере (ок. XV в. до н. э.) и на ковчеге в Ларнаке на Кипре (1400–1200 до н. э.). Если перевести взгляд от внушительных херувимов, поставленных около ковчега, на херувимов среди пальм и цветов, украшающих внутреннее помещение храма, то ощущается странный двойной смысл: если херувимы над ковчегом призваны подчеркнуть высший аспект Бога-все-держителя, то херувимы на резной стене подчеркивают мощь радостную, обращенную к истинной жизни. Храм внутри подобен райскому саду.