Чтение онлайн

А как относился Соломон к традиционному «малому» судопроизводству, «суду у ворот»? Он проводился в некоторых местностях Израиля еще до появления царей. Ищущий правду становился в воротах; в перенаселенных городах это было единственное подходящее место, где собирались все полномочные граждане, обладавшие правом совещательного голоса. «Старейшины», признанные авторитеты рода, при необходимости образовывали судейскую коллегию, которая помогала в поисках истины.

Нам ничего не известно о том, взял ли Соломон «правосудие у ворот» в свои руки. Кажется, царский суд существовал наряду с «судом у ворот», знак того, что Соломон не был авторитарным

государем, «диктатором правотворчества», который навязывал общинам на местах царское право. Мудрый судья Соломон уважал оправдавшие себя традиционные правовые формы.

Мы можем сделать еще одно, в высшей степени интересное наблюдение, если точнее проанализируем просьбу, которую Соломон высказывает в Гаваоне. Он просит о понимании того, «что добро и что зло». А как понимать «добро» и «зло»? Само определение редко исследовали, так как в Ветхом Завете об этом упоминается только два раза.

Впервые — в связи с судом у царя Давида. Вспомним: Авессалом убил своего брата Амнона, когда тот изнасиловал сводную сестру. Давиду предстоит распорядиться о кровной мести.

Но здесь появляется «умная» женщина из Фекои. Она рассказывает царю, как мы знаем, выдуманный случай. У нее было два сына, которые поссорились, при этом один убил другого. Теперь представители ее рода требуют совершения кровной мести, лишая ее последнего сына. Давида просят вынести решение и он приказывает остановить кровопролитие. Так умной фекоитянке удается удержать Давида от кровной мести. Женщина восхваляет Давида: «Да будет слово господина моего царя в утешение мне, ибо господин мой царь, как Ангел Божий, и может выслушать и доброе и худое» (2 Царств 14.17). Знание о добре и зле оказывается способностью различать, даром отделять одно от другого, умением сознательно не смешивать добро и зло, судя и осуждая. Правый суд позволил бы свершиться кровной мести, создав тем самым «злое» право, поскольку хотя виновный и понес бы наказание, пострадало бы «доброе» право невиновной матери.

Если сравним «судейскую мудрость» Давида с «Соломоновым решением», то нам придется разочароваться в Соломоне. Тогда как его решение состоит лишь в умном применении средств для поиска истины, «мудрость» Давида, напротив, подорвала основы всей правовой традиции и покончила с кровной местью. А может быть, мудрость Соломона-судьи надо оценивать по-другому? Как же на самом деле Соломон представлял себе «знание о добре и зле»? Вера в истинность и силу материнской любви? «Мудрый судья» уже не судит свысока, а создает условия, в которых истина проявляется сама собой. Материнская любовь, на которую рискуя ставил Соломон, являет истину. Такое «знание добра и зла» — это уже не просто жесткое право судьи, а доверительное обращение к неистребимой жизненной силе, которая всегда заложена в правде.

«Знание добра и зла» появляется также в истории о рае, где Адаму и Еве запрещается есть плоды с древа познания добра и зла: «А от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в тот день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Бытие 2.17).

Змей тут же продемонстрировал искусство обольщения: «В день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете как боги, знающие добро и зло» (Бытие 3.5). Парочка, Адам и Ева, отведала запретный плод с древа познания. Последствия известны: изгнание из рая и переход в мир боли, тяжкого труда и смерти.

История, происшедшая в раю, открывает нам совершенно новые грани

«знания о добре и зле», если мы прочтем ее глазами Соломона. Имеется в виду, конечно, не его судейская мудрость. Что есть добро, что зло — установить не так просто. Ева рассматривает плоды на древе познания как «приятное для глаз» (Бытие 3.6). Связано ли зло с чувственным наслаждением, требующим подавления? Или «познание» воспринимается как сфера сексуальности? Адам и Ева, вкусив запретный плод, сразу увидели свою наготу и прикрыли срам. Познание «добра и зла», связанное таким образом с открытием стыда, этого часто неправильно понимаемого чувства сильного смущения от сознания предосудительности поступка как результата сексуальной страсти? «Познать» (yada) означает очень часто половой акт: «Адам познал Еву, жену свою, и она зачала, и родила Каина» (Бытие 4.1).

Но что означает в этой связи добро и зло? Вполне возможно, надо исходить из последствий познания добра и зла. Ева обрекается на родовые муки, Адам на проклятое поле, которое он возделывает в поте лица. А неприязнь между змеем и Евой становится олицетворением противоречий между человеческой культурой и природой, которые так и остались неразрешенными.

Знание о добре и зле можно было бы расширить до глубокомысленной спекуляции, что познание добра и зла означает мучительный уход из того желанного райского покоя, где человек находится в единении с собой, природой и Богом.

Человек потерял райское счастье, когда попытался познать добро и зло. Это печальный урок, который нам дает библейская история о первых людях.

Но с Соломоном мы вступаем в другой мир. Ему не отказывают в познании добра и зла, наоборот, это знание ему предоставляется. Господь не накладывает никаких запретов на по(знание). Стремление это не приводит ни к какому счастью, оно не отдает человека на произвол судьбы, а превращает знание в качество, присущее царям, посредством чего правят и вершат суд. Проклятию прародителей, которое падает на познание, противопоставляется ясная просветительская высшая ценность знания о добре и зле.

Мы многое бы дали за то, чтобы понять, была ли известна Соломону принесшая несчастье история райского знания о добре и зле, знал ли он, каким роковым образом могло быть оценено в другом месте? Нам же, напротив, обращение Соломона к познанию добра и зла представляется стремлением в светлое будущее, которое залечит то зло, которое совершил однажды Адам. Знание о древе познания превратило Адама и Еву в смертных. Соломону же в Гаваоне была обещана долгая жизнь. Он предстает как «возрожденный» Адам, но уже не пребывающий в райском неведении, а одаренный Знанием. Любопытство выгнало Адама и Еву из рая в темный мир; в Соломоне же познание становится жизненным началом и исходным пунктом преобразования мира.

Мудрость Соломона — эта мудрость просвещенного судьи составляет оппозицию архаической традиции «Священного права», которое всячески насаждалось священниками, особенно левитами. Но как относится судейская мудрость Соломона к другим известным нам израильским традициям?

Очень странно, что Гаваонское предсказание во сне сделало Соломона царем-судьей, но в нем нет ничего о тех великих откровениях, которые были сообщены Моисею на горе Синай. Никакого намека на 10 заповедей, провозглашенных Моисею. Как понимать молчание о правовых открытиях на горе Синай? Были они ему неизвестны или он ничего не хотел знать о 10 заповедях?