Чтение онлайн

История дает не только массу примеров столкнове­ния этих двух начал в физическом мире, но ставит нас лицом к лицу с духовной закономерностью: Христос погибает в борьбе с Антихристом, чтобы победить ценой своей смерти, посеяв на людской ниве семена Истины и указав на путь, ведущий к освобождению.

Жизнь, деяния и смерть величайшего из Сынов Божиих, когда-либо приходивших на Землю, Иешоа Машиаха, нареченного Иисусом Христом, лучше или хуже известны каждому и потому не могут служить оригинальным примером. Однако, далеко не каждый христианин задумывается над тем, что муки Христовы и его жертвенная

смерть были вызваны стихийной, слепой и разрушительной силой, имя которой – Антихрист.

С этим утверждением не согласится ни один православный или католический теолог, так как церкви разных конфессий до сих пор ожидают пришествия Антихриста, Второго Пришествия Мессии и Страшного Суда. Мы как будто забываем, что Иисус был оклеветан и распят людьми, ратовавшими «за истинную веру», что его учение было признано представителями «официальной религии» опасной сектой и нарушением установленных пророками законов, и что в беснующейся толпе находились и те, кто лишь несколько дней назад с благоговением целовали Ему руки.

Так спросим себя – как должно назвать эту алчущую крови, ревущую, питаемую коллективным бессознательным силу, которая порабощает волю и совесть индивида, превращая его в слепой инструмент традиции или толпы? Можно ли иначе обозначить то, что противостоит Христосознанию Человека? И не заслуживает ли тогда пророчество о пришествии Антихриста более глубокого символического подхода?

Говоря о проявлении Бога и Сатаны в Человеке, нам прежде всего понадобится рассмотреть один важ­ный философский и теологический вопрос, а именно: ведут ли между собой Бог и Сатана «войну» за челове­ческую душу, или же она сама склоняется в ту или иную сторону?

Вопрос этот ставился неоднократно и много раз решался по-разному. Откроем книгу английского писа­теля и религиозного философа Клайва Льюиса «Письма Баламута». Вот, что пишет старый и искушенный бес-наставник своему молодому племяннику о борьбе между Богом (здесь – Врагом) и Сатаной за человеческую душу:

«Мой дорогой Гнусик! Я вижу, ты следишь за чтением своего подопечного и за тем, чтобы он вращал­ся в кругу своих друзей-материалистов. Но мне кажется, ты немного наивен, полагая, что а р г у м е н т ы смогут вырвать его из объятий Врага. (…)

Самоуверенная тарабарщина, а не аргументы помогут тебе удержать пациента вдали от церкви. Не трать времени на то, чтобы убедить его в истинности материализма, лучше внуши ему, что материализм силен или смел, что это философия будущего.

Доводы неприятны тем, что бой приходится вес­ти на территории Врага. Он ведь тоже умеет убеж­дать…».

Итак, нам или предстоит поверить, что существу­ет два вида потусторонних «канцелярий», механизм которых задействован на то, чтобы не позволить про­тивнику овладеть колеблющейся человеческой душой, или же искать ответ на вопрос глубже – во взаимодействии и проявлении божественного и дьявольского начал в микрокосмосе самого Человека.

Представление о Боге и Сатане, как о двух ла­вочниках, сцепившихся из-за заблудшей души, и смеш­но, и не может соответствовать космической действительности.

Великая борьба, священная битва или подлинный джехад суфиев разворачивается на поле человеческого сердца,

ибо это поле не менее величественно и широко, чем беспредельные пространства Вселенной.

Душа наделена высшим из даров – Свободой и высшей из возможностей – реализовать эту Свободу в акте духовного Освобождения. Ее мытарства между Материей и Духом вначале Пути представляются битвой, битва достигает своей кульминации в выстраданном и совершенном выборе, выбор должно отстоять постоянством, постоянство ведет к примирению, а примирение возвышает Человека над необходимостью выбора. Так, в покоях Души Материя раскрывает свои объятия Духу.

Между Духом и плотью

За внешней двойственностью Души, пропи­тывающей собой и Дух, и тело (что делает сам акт выбора астральным явлением), скрыто ее великое и первоначальное Единство. Душа, находящаяся в процессе совершения выбора исполнена как духовными эмоциями (благородство, милосердие, любовь), так и плотскими (коварство, низость, жестокосердие, ненависть). Поэтому характер души определяется тем, чему внимание, воля и сердце отдают предпочтение – Духу или телу.

В Духе истинный смысл слова «Человек» (сотворенный по образу и подобию Божьему) – «Вечное Чело», «Вечный Дух».

Когда духовное начало в Человеке торжествует, тогда и плоть, и чувства освящены Духом, их желания и потребности уже носят характер естественный, а не грубый. И сам Человек, чувствуя и осознавая это, стано­вится хозяином своих стремлений и ощущений, а не наоборот – рабом, как случается, когда голос тела заглушает все остальное.

Эзотерическая Идея Троичности, свойственная всем Великим Учениям и освещающая все аспекты Человеческой Жизни, нашла выражение и в писаниях православных святых. Например, св. Феофан Затворник говорит о выборе следующее:

«Когда сознание и свобода на стороне духа, чело­век духовен, когда на стороне души, он душевен, когда на стороне плоти – он плотян».

А вот слова святого Ефрема Сирина:

«Апостол людей, поступающих естественно, назвал душевными, а поступающих противоестественно – плотскими; духовные же суть те, которые и естество преобразуют в дух».

Эти суждения отцов церкви перекликаются с выводами одного из наиболее выдающихся психологов и гуманистических мыслителей двадцатого века, Эриха Фрома, который выделял два типа человеческого существования: «бытийное» и «потребительское» («инкорпоративное»). «Задача Человека, – говорит Фром. – Быть многим, а не владеть многим».

Термин инкорпорация (от латинского in corpus – «в тело») употреблен более чем точно: речь не только о стремлении к физическому или психическому обладанию, но и о «телесной ориентации» личности и сознания вообще. Расширяя учение Фрома и рассматривая его в свете мистицизма, можно обнаружить и так называемый внутренний «инкорпоративный акт» – когда объектом потребления («внесения в тело») является не нечто внешнее по отношению к потребителю (например, машина или личность другого Человека), но часть личности и сознания самого потребителя.