Чтение онлайн

– Сам видишь, куда это нас завело.

– Причина истребления твоего войска – в измене нашего народа. Предательство исходило не от волкобогов.

– Думаю, ты прав. Мы приняли контракт. Мы думали, что понимаем значение слов, которыми обменивались с нанимателями… – Он криво улыбнулся. – Мы шли на войну, веря в честь. Да. Тогг и Фандерай не ответственны – особенно за тупость своих поклонников.

– Теперь ты безбожник, Анастер Тук?

– О, я то и дело слышу их горестный вой. Или воображаю, что слышу.

– Волки пришли на место побоища и взяли сердца павших.

– Что? Что ты имел в виду?

– Они раскрыли грудные

клетки твоих сотоварищей и съели сердца, оставив остальное нетронутым.

– Я не знал.

– Почему ты не погиб вместе с ними? Ты бежал?

– Я лучший ездок среди Серых Мечей. Соответственно, должен был поддерживать связь между двумя войсками. К сожалению, когда овлы приняли решение бежать, я был среди них. Они стащили меня с лошади, избили до потери сознания. Не знаю, почему они не убили меня там же. Оставили для летерийцев?

– Есть разные степени измены, Анастер Тук. Даже овлы могут проглотить не всякое. Они смогли сбежать с поля боя, но не смогли провести клинком по твоему горлу.

– Ну что за успокаивающая мысль. Прости. Я всегда был склонен с шутливым комментариям. Полагаю, я должен быть благодарен. Но нет…

– Конечно, нет. – Они с Красной Маской приближались к широкому кожаному полотнищу, закрывавшему карты, которые Вождь Войны нарисовал на коже родара, вспомнив виденные им военные карты летерийцев. Эти новые карты расстелены на земле, прикреплены колышками – словно куски головоломки, создающие видимость обширных пространств, включая южные приграничные королевства. – Но ты же солдат, Анастер Тук. Мне нужны солдаты.

– Ты ищешь соглашения между нами.

– Ищу.

– Сплетения слов.

– Да.

– А если я решу отказаться? Уйти?

– Тебе это позволят. Дадут еды и коня. Можешь скакать на восток, юго-восток или на север… хотя на севере искать нечего. Но только не на запад и юго-запад.

– Иными словами, не в Летерийскую Империю.

– Верно. Не знаю, что за месть ты затаил в израненной душе. Не знаю, не желаешь ли ты предать овлов в ответ на их предательство. Лично я тебя за это не винил бы. Не желаю тебя убивать, потому и не советую ехать в Летер.

– Ясно.

Маска изучал карты, насколько позволял тусклый свет. Казалось, черные линии пропадают в области забвения. – Я имел намерение воззвать к твоему желанию отомстить Летеру.

– Не овлам?

– Да.

– Ты веришь, что сумеешь победить.

– Я одержу победу, Анастер Тук.

– Заранее подготовив поле брани. Ну, как тактик, я не могу этого оспорить. Но неужели летерийцы так глупы, чтобы встать именно туда, где ты желаешь видеть их?

– Они наглы. И у них нет выбора. Они желают отомстить за резню в поселении и кражу скота. Они назвали его своей собственностью – как будто и не украли у нас! Они желают покарать нас, и потому им не терпится скрестить клинки.

– Используя кавалерию, пехоту, лучников и магов.

– Да.

– Как, Красная Маска, ты намерен нейтрализовать магов?

– Я пока не скажу тебе.

– На случай, если я уеду и сделаю круг, избежав твоих охотников.

– Шанс призрачен.

Увидев, что иноземец улыбнулся, Маска продолжил: – Я понимаю, что ты умелый ездок; но ведь я пошлю в погоню не овлов, а К’чайн Че’малле.

Анастер Тук отвернул лицо. Казалось, он изучает стоянку – ряды палаток, клубящийся над кострами дым. – Ты вывел в поле десять тысяч воинов? Двенадцать?

– Скорее пятнадцать.

– Ты разбил их не

по родам.

– Да.

– То есть ты пытаешься создать нечто вроде профессиональной армии. Нужно оторвать их верность от старых кровных связей. Я видел, как ты изнуряешь командиров, чтобы во время боя они следовали приказам. Я видел также, что они муштруют командиров взводов, а те – солдат своих взводов.

– Ты сам солдат, Анастер Тук.

– Я был солдатом и ненавидел каждый миг службы.

– Разве это важно? Расскажи о Серых Мечах, он тактике, что они использовали.

– В этом не будет большой пользы. Но я могу рассказать об армии, к которой я принадлежал вначале, до Серых Мечей. – Он блеснул единственным глазом, и Красная Маска различил насмешку, тот вид безумного веселья, что заставлял его чувствовать беспокойство. – Могу рассказать о малазанах.

– Никогда не слышал о таком племени.

Анастер Тук снова рассмеялся: – Это не племя. Империя. Империя в три или четыре раза больше Летера.

– Так ты остаешься?

Анастер Тук пожал плечами. – На время.

Этот человек вовсе не прост, успел понять Маска. Действительно безумен, но его безумие может оказаться полезным. – Так каким же образом, – спросил он, – малазане выигрывают войны?

Кривая улыбка иноземца блеснула в полутьме словно выхваченный кинжал. – Это займет немало времени, Красная Маска.

– Я пошлю за едой.

– И лампой. Могу здорово расширить твои карты.

– Ты одобряешь мои намерения, Анастер Тук?

– Создать профессиональную армию? Да, это необходимо… но это изменит всё. Твой народ, культуру. Всё. – Он помедлил, а затем произнес насмешливым тоном: – Тебе понадобится новая песня.

– Ты должен создать ее. Выбери из малазанских. Что-нибудь подходящее.

– Да, – буркнул собеседник. – Похоронную.

Снова блеск белого кинжала. Красная Маска предпочел бы, чтобы тот оставался в ножнах.

Куда бы не бросал я взгляд, местность носила следы войны. Ряды деревьев взошли на гребень холма и послали застрельщиков вниз по склону, чтобы помешать продвижению ползучих сорняков; дно реки было сухим, словно кость, пока не прорвалась ледяная плотина высоко в горах, где дикарь – солнце ударило из засады, преодолев старинные баррикады и выпустив на низины бурные потоки. А здесь среди складок камня старые рубцы ледников пропали под наступающими мхами, ползучими и прожорливыми колониями лишайников, которые сами стали нападать на недавних союзников. Муравьи навели мосты через провалы камня, воздух кишел крылатыми термитами, молча умиравшими в зубатых челюстях риназан; а они ловко вились и ныряли вниз, спасаясь от хищников поднебесья. Все эти войны показывают нам правду жизни, самого существования. А теперь спросим себя: можем ли мы найти прощение всем нашим делам, цитируя эти древние и вездесущие законы? Можем ли мы объявлять свою волю свободной, отрицая природную склонность к насилию, господству и резне? Таковы были мои мысли – незрелые и цинические – когда я торжествующе стоял над последним убитым мною человеком, и остатки его жизненной силы стекали по лезвию меча. Душа моя наполнилась таким удовольствием, что тело затрепетало…