Чтение онлайн

Финиш... Петруха оказался на кухне. Две бутылки из-под "Пепси", заткнутые деревяшками, мутные, полные до краев...

Наивные были! Вздыхали "Быдло!", "Homo sovieticus!", диспуты в газетах. Ни черта не представляли. Сто раз скажи "дерьмо", дышать труднее не станет. "Не знаешь ты мужика, барин, не знаешь. А мужик, он..." Откуда это? Постой в очереди за водкой, внимательно вглядись, вглядись в лица. Особенно, стоящих в первых рядах. Заверни в пивную, если найдешь, поцеди разливного дрянца из баночки, послушай

зверьков...

Финиш... Последняя чистая рубашка, стиранная еще в Симферополе. Умыться. Остатки пасты из тюбика ножом, на палец и по деснам, по деснам... Можно начинать. Зубами ее не подцепишь, внутрь надо протал...

А как задергались, побежали по норам, как заплакали, когда посыпались маски и под ними рожи, рожи, рожи... Слов не понимают, на губах пена, а глаза-то, глаза! И уж страшнее не бывает, когда глянешь в зеркало, а там...

Все... Безвкусная она какая-то, не берет. Проводы. Так мы провожали Очкарика, Рыжего, Зяму - всех не упомнишь. И с каждым разом все меньше требовалось стаканов. А сегодня я пью из горла. Один. Счастливо, Стас!

– Здорово!
– я поскоблил ложечкой днище кастрюли. Крема не было. Класс! Ты чего туда добавила? Мяты?

– Зубной пасты, - серьезно отозвалась Ирка.
– "Aquafresh". Знаешь, есть такая, полосочками... Лапы прочь!

Я спешно отдернул руку от стоявшего на столе торта, и заныл: Немножко, с краешка хоте-е-е-ел!.. Чуть-чуть попробовать. Жалко, да?

– Не ной!
– нахмурилась Ирка.
– Нельзя!

Что она всегда умела делать - это торты. Ноздреватый, чуть влажный бисквит, перемежающийся слоями ежевики. Розовый, закатный крем, а поверху великолепная россыпь ягод...

– Ладно-ладно...
– она не сдержалась, засмеялась, подошла и уселась на колени.
– Прекращай! Ребеночек... Вино поставил?

– За окном. Не спеши, пусть похолоднее...

– А вот этим мы займемся потом...
– она выскользнула из рук.
– Нечего рожи корчить, успеется! Доставай вино, неси на стол. Торт тоже. Я сейчас.

Она вышла, а я перетащил все в большую комнату, достал клеенку, вынул из стенки чистые майонезные баночки, открыл, разлил и стал ждать. У соседей гремела музыка и рубили мебель. "Ламбада".

Ностальгический вечер. Давно так не сидели. "И когда еще сядем - вот вопрос", - ухмыльнулся внутренний голос. Ну и пусть! Сегодня я хотел так за закрытыми шторами, за крепкими стенами, при ярком электричестве, без предчувствий гражданской войны, без голода и страха. Я буду есть торт и вам его у меня не отнять.

В дверь постучали. Ирка. Накрашенная, причесанная, довольная собой и зеркалом. Котенок. Наверное, платье новое...

– Входите, мисс!

Но она не вошла, постучала снова.

– Заходи!

И опять стук.

– Эй!

Все громче и громче... Захотел встать, не смог. Ноги вмерзли в паркет, лед до колен... Почему? Топил же! А за дверью уже гремело, грохотало и исходили криком незнакомые голоса. С кровью и мясом выдрал ноги из трясущегося пола. Но погас свет и оказалось, что я лежу

в серой тоске дождливого утра, глядя как открывается дверь.

Не в платье она была, в рваных джинсах, моем дождевике, с автоматом в руках. Бестолковый сон! Повернувшись на бок, я закрыл глаза и, натянув на голову одеяло, увидел то, что было на самом деле - яркий свет, вино и красивое платье. Я успел еще улыбнуться, прежде чем взорвавшийся торт ударил в лицо, залепив глаза алыми ежевичными брызгами...

Все оказалось выверено до мелочей. Пилот "вертушки" ювелирно усадил машину между двух скал, в километре от передовых постов. Даже не пившие и не спавшие не успели разобраться. Пулеметные гнезда закидали гранатами. Цели были известны, группы знали свои задачи и к приходу катеров работа закончилась. Горел и рвался склад, полыхал, укутанный бесполезной маскировочной сетью танк и черные фигурки перебежками двигались по склону. Треск огня сливался с выстрелами и криком.

Осечки не случилось - разведка сработала четко, как обычно. Бой кончился, командир десанта постепенно приходил в себя. С лица сошло выражение озверелой сосредоточенности, он уже мог говорить связно. Не выпуская из рук десантный "Тифлис", пытался что-то нашарить в карманах. Ирина протянула пачку сигарет, но он только покачал головой, бурча под нос. Вдруг радостно улыбнулся, достал из кармана конфету и, сорвав зубами обертку, закинул в рот.

– По времени ты хорошо уложился, молодец, - Ирина стояла у окна и смотрела вниз. Десантники "подчищали" поселок, догорала солярка, вдали постреливали.

– Вам спасибо, - невнятно выдавил командир.
– Все точки указали, не то бы пришлось поковыряться...

– Ясновиденье...

– Как?
– не понял он.

– Это называется ясновиденьем. Телепатия...

– А-а-а! Ну, конечно!
– до развала командир успел закончить два курса института и некоторые термины еще помнил, хотя и с трудом.
– Ваш дар...

– Прекрати!
– отмахнулась Ирина.
– Дрянь, дешевка... Вот был настоящий профессионал!

Она кивнула в сторону кровати, на скрюченное, прикрытое лохмотьями одеяла тела. Командир недоверчиво фыркнул. Кровать, шкаф, стена - все было изрезано пулями. Чувствовалось, стреляли много, не особенно целясь.

– Он сильно сдал. Хотя, был момент, когда я начала сомневаться...

Командир десанта еще раз взглянул на забрызганную кровью стену, подумал, что смерть во сне, в сущности не так уж и плоха, усмехнулся и спросил:

– А не боялись, что он вас как агента?.. Выведет?

– Едва ли. Я ведь его давно знала. Он всегда был таким... романтиком.

Командир согласно покивал и опять подумал, что не проснуться - просто отлично. Гарантия от неприятных сюрпризов. Он окинул взглядом ее ноги, грудь, попытался увидеть в ней женщину и не смог. Живой передатчик, агент, офицер безопасности, старуха с косой.

– Да, - он постарался придать голосу требуемую лояльность.
– Пленных надо расстреливать, а за ошибки платить.