Бурда-Моден

Вадим КАПЛУН

БУРДА-МОДЕН

"...Но в ту весну Христос не воскресал."

М.Волошин

Все было гнусно - истоптанная земля, облепленный пылью огрызок яблока, окровавленный ватный комок. В прибое плавала какая-то дрянь и писал маленький мальчик. Раскаленный воздух окутывал тело, подняться и дойти до воды казалось немыслимым, вернуться домой - идиотизмом.

Очень хотелось залезть в воду, но встать не хватало сил. Это если под тентом такая жара... А еще хотелось пива.

Ирка, лежавшая рядом, перевернулась на спину и сощурилась на меня. "Страдаешь?" - "Безумно,

солнышко!" - "Бедненький, не дала ему сегодня пива... Ничего, после обеда в стекляшку завезут." - "Думаешь?" - "Знаю..."

Тут я понял, что тоже знаю о пиве с самого утра, но пиво мне не достанется, кончится за десяток человек до меня и вечером я пойду с трехлитровой банкой за вином к тете Нине, если только он наступит сегодняшний вечер... Но мысль ушла и я вновь ощутил Ирку, как она меня любит и как ей со мной хорошо... Нет, ощутил - не то слово. Это было знание, идущее от Ирки. Я всегда чувствовал людей...

Она отвернулась и стала разглядывать море, потом опять повернулась ко мне.
– "Купаться хочешь?" - "Ага!" - "Топай, я полежу. Лень..." Я улыбнулся и встал. Мы не обмолвились ни словом. Нам не нужны были слова, мы понимали друг друга по глазам.

Улыбнувшись, я встал и тут на меня обрушилось предчувствие. Мир на секунду померк, затем стал багровым, будто я разглядывал его через светофильтр. Море наполнилось кровью, а небо тьмою. Запахло горящей соляркой и странный металлический привкус забил рот. Я умер.

– Ты что?
– Ирка трясла меня за плечо, испуганно заглядывая в глаза.
– Чего ты?.. Видик у тебя...

Смерть отступила. Мир вновь был привычен и нормален. Осталось только предчувствие. Тянущее, безнадежное, словно похмелье. Что-то должно было случится и обойти или обмануть это было нельзя.

– Порядок, кошка!
– я через силу оскалился.
– Пойду...

– Нет...
– у Ирки задрожали губы. Она смотрела на меня, в глазах ее было понимание.
– Не ходи... Кажется, я...

Но я шел по пляжу, переступая через тела, лавируя между телами, уворачиваясь от тел бегущих навстречу... Почему тел? Вновь пахнуло горящей соляркой и я, убегая от этого, прыгнул в прибой и торопливо поплыл от берега.

Грязная вода. Пена и щепки, раскисшие клочки бумаги. Запах мятной дряни... Наверное это зубная паста, "Colgate" или "Aquafresh"...

Гудение я услышал, когда отплыл метров на двести. Я долго ничего не понимал, бессмысленно шаря взглядом по горизонту в поисках катера, пока не догадался поднять глаза выше.

"Вертушка" шла от солнца, низко. Округлое туловище, наклоненное к земле, затемненные стекла кабины - казалось она хочет протаранить бронированным лбом дома на берегу. "МИ-28" - я узнал сразу, видел в мясорубке под Одессой. Шел он с базы и дело было дрянь. Боезапас полный, на консолях висели ракеты и ребята могли не успеть...

С пристани начали стрелять. Кто-то из моих, стоя на одном колене, бил из "Калаша" в яркое небо. Было далеко, но мне показалось, что это Ерш. Он не попал. Он и не мог попасть - приличная скорость, солнце в глаза...

Пристань заволокло огнем и дымом. Бетонный мусор, металлолом и очень много воды вознеслись в воздух, чтобы через секунду вернуться обратно - на берег, в море, куда придется...

Второй залп накрыл пляж, третий - прибрежное шоссе. "Вертушка" проскрежетала над головой и скрылась за дымом. Только теперь я понял, что под ногами дно и побежал к берегу. Я думал об Ирке, а потом увидел развороченный песок, обрывки тента и сразу забыл о ней. Теперь я помнил только об автомате, оставшемся в "газике" и о том, успеют ли ребята развернуть зенитный пулемет.

А с берега тянуло гарью. Горела солярка, дымил пансионат, занялись деревянные домики поселка. У магазина рвануло и струя огня ударила вверх. Газовые баллоны... И вдруг я четко, полно и тоскливо понял, что я - труп, что Ирки больше нет и не будет, нет моего автомата, а пулемет ребята так и не развернут. Я увидел возвращающуюся "вертушку" и уже не было сил справиться с навалившейся на меня тоской...

Идиотская привычка - грызть подушку! Я разжал челюсти и тяжело выпустил из легких воздух. На лоснящейся наволочке расплывались красные пятна. Вот он - странный привкус во рту, объяснение кровавых пророчеств. Парадантоз. При парадантозе полезны витамины и хорошая зубная паста.

Я пошарил под подушкой. Паста была на месте. Тюбик нагрелся, истертая пластмасса напоминала человеческую кожу. Гладить его было приятно, гораздо приятней чем Галю... Я помнил каким он был новым, как обтиралась краска, как худел, становясь все тоньше. "AQUAFRESH". "Protection for you family. Three in one". Остальное стерлось, остались едва различимые полоски красная и синяя. Три компонента, трехкратное действие. Синий - ментол, красный - укрепляет десны, белый - предохраняет от кариеса.

Нащупав языком дыру в зубе, я хмыкнул. Тюбика мне хватило на год. Ну еще месяца три... Ничто не может длиться вечно.

Даже мысль о пасте не успокоила - нехорошо подействовал на меня мой сон. Дело не в кошмаре, если подумать, то никакой это не кошмар, так смех один. И не в том, что я опять видел Ирку - видел, ну и что? Предчувствие... Оно не прошло, я вытащил его за собой из сна и теперь оно кололо меня под ребра тупой иглой, тянуло за ниточки нервов. Не мог я пренебрегать им, слишком хорошо знал - внутренний голос не обманывает. Потому и жив.

Я перевернулся на спину и, поглаживая тюбик, уставился в потолок. Надо было думать, раскручивать клубок предощущений, страхов и еще хрен знает чего, накопившегося в подсознании. И я начал его раскручивать, и распутывал, разматывал, пока не заметил, что думаю о другом.

Интересно, кричал я во сне или нет? Наверное сразу в подушку вгрызся... Привычка. Очкарик резал без наркоза, потому что его не было и без спирта, потому что спирта едва хватило на протирку скальпеля и хирургических железок. Ребята накачали меня одеколонной смесью, она сразу ударила в голову, но не настолько, чтобы заглушить боль. И когда Очкарик сделал первый надрез кто-то сунул мне в зубы первое подвернувшееся под руку - плюшевого мишку с пола...