Чтение онлайн

— И в чем дело? — нежно спросила Фрэнки.

Редкие брови низко нависли над помутневшими голубыми глазами Большой Эм.

Поглаживая ладони бабушки, Фрэнки снова спросила:

— Что ты делаешь?

Большая Эм посмотрела на стену:

— Я никак не могу его найти.

— А что ты ищешь?

— Свое кольцо.

— Какое?

— Обручальное.

Фрэнки перевернула старческие руки и коснулась небольшого бриллианта в простой золотой оправе.

— Но вот же оно. Там, где и должно быть.

—

Нет, это не то. Я ищу самое первое кольцо, которое Артур Филипп Гэррисон подарил мне в знак помолвки.

— Большая Эм, но ты никогда не была помолвлена ни с каким Гэррисоном.

— Верно. Но он просил меня выйти за него замуж. В 1941-м. Я отказала ему, поскольку считала, что он недостаточно надежен. Но он был уверен, что я соглашусь, и оставил мне кольцо. Мне пришлось спрятать его от папы, чтобы он не заставил меня выйти за него. Бедный Артур. Вскоре он умер. Кольцо так и осталось у меня, потому что в некрологе написали, что он был помолвлен с другой женщиной. При тех обстоятельствах, в которых она оказалась, я решила, что ей будет неприятно узнать обо мне.

Фрэнки покачала головой. Если бы она услышала эту историю хотя бы два года назад, у нее мог возникнуть соблазн поверить в нее. Но последнее время Большая Эм начала все путать, приписывая себе события, происходившие с другими людьми. На прошлой неделе она заявила, что ее муж был избран в сенат и что она жила в Вашингтоне на Пенсильвания-авеню. Это случилось после того, как она посмотрела одну из исторических передач по телевизору.

Одному богу было известно, кто такой Артур Гэррисон и откуда она взяла это имя.

— Большая Эм, может, пойдем лучше поищем Джой?

— Нет. Нет. Я должна закончить. Я спрятала это кольцо от папы в стене.

Фрэнки нежно потянула ее за руку:

— Пойдем, пойдем...

— Я не пойду! — Бабушка вырвалась. — Это моя комната.

— Это комната для гостей. Твоя комната в задней части дома.

Глаза Большой Эм полезли из орбит, бледные щеки покраснели, руки сжались в кулаки.

Она истерически вскрикнула:

— Ты хочешь сказать, что я живу вместе с прислугой?

Фрэнки старалась сохранять спокойствие.

— Разве ты не помнишь... — Она подумала, как глупо теперь говорить об этом. — Пойдем поищем Джой.

— У меня здесь дела.

— В стене ничего нет, Большая Эм. Нет никакого кольца, кроме того, которое у тебя на пальце.

— Ты считаешь, что я сумасшедшая? — тихо спросила бабушка.

— Нет, я...

— Ты хочешь выгнать меня! Хочешь, чтобы они меня забрали!

Фрэнки постаралась не повышать голос.

— Нет, ни за что. Это твой дом.

— Я не допущу, чтобы мне затыкали рот, как какой-нибудь полоумной!

Резко подавшись вперед, Большая Эм встала на ноги, но запуталась в юбках и покачнулась. Она вскрикнула, и Фрэнки бросилась к ней,

подхватив старушку, прежде чем ее лоб успел удариться о мраморный каркас кровати. Однако вместо того, чтобы понять, что ее спасли, Большой Эм, очевидно, показалось, будто ее пытаются схватить, потому что она принялась сопротивляться еще активнее. Фрэнки удалось удержать бабушку так, чтобы та не смогла пораниться, но до того, как старуха наконец перестала бороться, Фрэнки получила множество ударов по ногам. Когда Большая Эм утихомирилась, она начала тихонько хныкать.

— Я обещаю, что буду хорошо себя вести. Я просто не хочу уезжать, — стонала она. —

Пожалуйста, не отсылай меня. Я чувствую себя потерянной... даже когда я дома. Что со мной будет, если я окажусь в незнакомом месте?

Фрэнки обняла ее покрепче, чувствуя под слоями шелка маленькое тельце.

— Я обещаю. Я обещаю, что ты никуда не поедешь. Не волнуйся, пожалуйста.

Большая Эм приложила ладони к лицу, словно старалась взять себя в руки. Она часто и со свистом дышала, и ее грудь поднималась и опускалась, как у птички.

— Давай присядем, — предложила Фрэнки.

Она помогла Большой Эм сесть на кровать и, посмотрев на телефон, стоявший на консоли, подумала, куда подевалась Джой. В такие моменты ей хотелось, чтобы рядом с бабушкой была сестра. Возможно, потому, что только Джой могла справиться с ней. Она умела останавливать Большую Эм не провоцируя приступа.

Фрэнки встала на колени и с беспокойством посмотрела на бабушку. Большая Эм до сих пор тряслась и хватала ртом воздух. Это могло быть остаточным явлением панической атаки, а могло оказаться признаком состояния более опасного.

— Тебе трудно дышать? У тебя не болит сердце?

Большая Эм опустила глаза, и по ее впалой щеке покатилась слеза.

— Тсс. — Фрэнки провела рукой по седым волосам бабушки, разглаживая кудряшки. —

Попробуй на секунду задержать дыхание.

Когда дрожь прошла, Фрэнки спросила Большую Эм, стало ли ей лучше, но ответа не получила. Наклонившись вперед, она встала так, чтобы бабушка хорошо видела ее лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

Большая Эм мигнула, а потом прищурила глаза:

— Я тебя знаю. Ты Фрэнсис. Моя внучка.

Фрэнки схватила сухенькую ладошку и быстро прижала к своей щеке.

— Да, да, я Фрэнсис.

Мимолетные периоды прояснения всегда длились недолго, поэтому то, что требовалось сказать, нужно было говорить быстро и четко. Прошло уже больше года с тех пор, как Большая Эм перестала кого-либо узнавать. Даже Джой.

— Большая Эм, послушай меня. Мы не собираемся тебя никуда отдавать. Никогда. Мы тебя любим. Тебе ничто не угрожает. — Фрэнки никак не могла успокоиться. — Тебе ничто не угрожает. Ты никогда не окажешься в доме престарелых.