Чтение онлайн

Игнас Татареску любовно огладил черный, плотно облегавший его фигуру мундир, поправил на шее черную с золотом ленточку с орденом, украшенным брильянтами, разместив сверкающий крест точно посредине тройного ряда обшитых галуном петлиц.

— Этот Смит мог бы выбрать момент и получше, — проворчал он, обращаясь к слуге. — Но у него слишком серьезные рекомендательные письма, чтобы не принять его. Лучше уж уделить ему пару минут. — Он внимательно изучил свое отражение в зеркале, поворачиваясь из стороны в сторону. — Я всегда могу найти несколько

свободных минут для важных аудиенций. Что стало бы с этим миром, случись у меня нехватка времени?

— Это плата за величие, ваше превосходительство, — учтиво заметил слуга, изящно и легко принимая вид человека мелкого и недостойного

— Без сомнения. Ладно, впустите его. И пусть принесут сладости, а также кофе и напитки.

Он занял любимое место под гигантским портретом, изображавшим его самого во весь рост, принял излюбленную учтивую позу и остался в таком положении до тех пор, пока не вошел посетитель.

— Мистер Смит?

— Да, ваше превосходительство.

— Будьте любезны, присаживайтесь. — Сам Татареску воссел в украшенное затейливой резьбой кресло и потрогал кончиками пальцев стрелку на своих идеально отутюженных брюках. — По какому поводу вы изъявили желание меня увидеть, мистер Смит?

— По поводу вашего могущества и власти.

— Ах, — сразу оживился Татареску и продолжал с ложной скромностью: — Моя власть, так, как она устроена, исходит только от народа, от широких слоев верноподданных, подлинных патриотов. Я больше всего сожалею о том, что этот простой факт не всегда правильно понимается…

— У вас ее слишком много, этой власти, — перебил его Смит с какой-то пугающей резкой нотой в голосе.

Татареску от удивления часто заморгал, уставился на гостя, потом, придя в себя, издал смешок.

— Ну и дипломат! Вы добиваетесь, чтобы я вас принял, дал интервью, и тут же начинаете критиковать мою позицию, за которую — смею заметить вам это, молодой человек, — я так долго и решительно боролся.

— Тем более это печально, — заметил Уильям Смит.

— Что? Что за чертовщину вы мелете? — Татареску нахмурил брови, глядя в упор на собеседника.

— Тем мучительнее вам будет ее потерять.

— Но у меня нет ни малейшего намерения отрекаться от своего поста. Татареску уйдет с вершины власти только со смертью.

— Ну вот, вы сами это и сказали, — одобрительно согласился с ним Уильям Смит.

Не отводя от своего странного визитера взгляда, Татареску тихо продолжил:

— Учтите, мы здесь не одни. Любой враждебный жест с вашей стороны — и вы мертвы. — Он повысил голос, переходя на крик: — Эй! Вышвырните этого ненормального отсюда! — Потом он обратился к Смиту: — Вам никогда больше не удастся добиться у меня аудиенции!

— Ясное дело, нет, — согласился Уильям Смит.

Полдюжины стражей — все мрачного и сурового вида сопроводили его до главных ворот. Взобравшись по извилистой и крутой тропинке на вершину соседнего холма, Смит присел и стал наблюдать за дворцом, оказавшимся прямо под ним. Наступали сумерки, и в городке замелькали огоньки.

Ему не пришлось слишком долго ждать Скоро монотонно зазвонили колокола и через городскую радиосеть

по улицам и улочкам растеклось официальное сообщение: «Маршал скончался! Наш великий вождь!»

За трущобами Танжера, при входе в пустынную Улед Наилс, начинается Шария Афмед Хассан, обширный, мрачный и грязный район. По его улочкам с большой осторожностью пробирался Уильям Смит.

Пересчитывая низкие, встроенные в массивную стену двери, он нашел наконец нужную и дернул за шнурок звонка. Вскоре из проема высунулась голова араба с заостренными чертами лица. Он принял его визитную карточку.

Смит услышал, как тот зашаркал шлепанцами в темноте ночи по выложенному плитами двору, затем кто-то грудным голосом прошептал:

— Это гяур! note 1

Прошло немало времени, прежде чем араб вернулся и сделал знак следовать за ним. Проведя Смита по настоящему лабиринту коридоров, он в конце концов добрел до большой комнаты, завешанной коврами. Богатство ее убранства резко контрастировало с убогостью квартала. Было очевидно, что в этом убежище сосредоточена большая власть, предпочитавшая оставаться в тени.

Войдя в помещение, Уильям Смит застыл, разглядывая белобородого старца, сидевшего прямо напротив, по другую сторону восьмиугольного низкого столика. Бросались в глаза нос с горбинкой, влажные, хитрые глаза, руки, спрятанные в широких, длинных рукавах.

— Мое имя Уильям Смит, — представился посетитель.

Старец кивнул и хрипло произнес:

— Так написано в вашей визитной карточке.

— А вы — Абу Бен Сайд эс Харума?

— Да, это так. Ну и что из этого?

— Вам придется вернуться в ту безызвестность и тень, откуда вы выкарабкались.

Абу Бен Сайд выпростал одну руку из рукава и погладил белую бородку.

— Вы мне отправили письмо, извещая о визите. Вы явились ко мне, чтобы поговорить о делах от имени Нового Порядка. Сейчас не ведутся боевые действия, последняя война закончилась уже давно. Необходимость в шифрованных посланиях отпала. Так что говорите яснее. Мне надоело читать между строк.

— Я выразился достаточно ясно.

— В таком случае, мне не все понятно, — он поднял на посетителя влажные глаза, пытливо его рассматривая. Наступил критический момент для жертвы, которая абсолютно не догадывалась о неотвратимости гибели.

— Вы слишком долго находитесь у власти.

Абу Бен Сайд ударил в гонг, высившийся сбоку, и сухо заметил:

— Сейчас полнолуние. Именно в это время у Хакима-сапожника начинаются непорядки с головой. Прощайте, мистер Смит.

Вбежали трое слуг и, схватив Уильяма Смита за руки и за ноги, вышвырнули его на улицу. Громко хлопнула дверь. Звезды мерцали в черно-фиолетовом небе.

Прижавшись к стене по соседству и спрятав руки в карманы, Уильям Смит выжидал, пока из тьмы не донеслись горестные, пронзительные стенания: