Букетик нарциссов
Шрифт:
Невидящим взглядом Дара уставилась в свою тарелку. Ну почему такое невезение? — чуть не плакала она, дрожащей рукой поднося к губам чашку кофе.
Итак, Григ решил не обращать на нее внимания. Пожалуй, так будет лучше всего. Но как избавиться от ощущения давящей атмосферы его присутствия? Дара с огромным трудом заставляла себя есть, руки не слушались ее.
Григ был одет в спортивный костюм, словно пришел прямо из спортзала или после пробежки. За время их совместной жизни он не имел обыкновения по утрам заниматься спортом — у них находились дела поинтереснее. Прикусив губу, Дара гнала прочь
К счастью, в зал вошло еще несколько человек. Они поздоровались с Григом и с любопытством посмотрели на нее. Заслоненная от него вновь вошедшими, она быстро закончила завтрак и вышла.
Дара не оглядывалась и не знала, заметил ли Григ ее уход. Не став дожидаться лифта, она пешком поднялась в свою комнату и с облегчением бросилась на кровать. Не надо было позволять полицейским уговорить себя. Лучше любая опасность, чем эта пытка.
Невозможно было не думать о Григе. Он пришел на завтрак один. Значило ли это, что у него нет женщины? Вовсе нет. Вдруг его жена просто любит поспать утром подольше?
Борясь с приступом ревности, Дара впилась ногтями в подушку. Время оказалось бессильно перед ее тоской по Григу. Сердце болело, как и прежде, и готово было разорваться от горя и чувства вины.
Неважно, что на самом деле аборта не было, — важно то, что она почти решилась на него. В который раз она упрекнула себя за доверчивость. Зачем она послушалась Лорен? Правда, тогда она была так молода, так неопытна, что совершенно растерялась. Если бы только…
Дара опомнилась и сурово одернула себя.
Сколько раз она клялась не возвращаться мыслями в прошлое, и в последнее время это почти получалось. Правда, не в присутствии Грига. Теперь же это оказалось непосильной задачей.
После расставания с любимым Дара вовсе не собиралась ставить на себе крест. Наоборот, она изо всех сил старалась вернуть себе интерес к жизни и совершенно не стремилась избегать мужского общества. Но почему-то никто не нравился ей, хотя поклонников хватало. Может, именно недоступность и ореол загадочности пробуждали к ней интерес?
Впрочем, независимо от истинной причины, всех поклонников ждало разочарование. Все они отступали перед ледяным взглядом ее зеленых глаз. Однако Дара ни капельки не сожалела об одиночестве: узнав настоящее счастье с Григом, она не желала рассчитывать на меньшее…
За окном послышался шум. Выглянув во двор, Дара увидела стайку резвящихся детей, громкий смех и крики которых отражались эхом от каменных стен.
Она понаблюдала за их игрой. Если бы у них с Григом родился ребенок, сейчас он бы тоже смог бегать перед окном. Интересно, на кого малыш был бы похож? В ее воображении их с Григом ребенок всегда был мальчиком. Каждый раз она представляла себе уютный домик и сад, где их несуществующая семья могла быть так счастлива!
Тяжело вздохнув, Дара захлопнула окно и заставила себя вновь выйти из комнаты.
Внизу ее остановила приветливая пожилая женщина.
— Вы приехали последней, мы уже начинали волноваться, — заботливо сказала она.
— Я была за границей и лишь вчера вернулась, — объяснила Дара.
— Рада, что теперь вы в безопасности. —
— Дара Мидлер. Очень рада познакомиться с вами.
Миссис Уильяме взялась опекать ее, повела в зал отдыха и представила многим людям, с которыми Дара не была знакома. Некоторых девушка вспомнила сама. Она села в кресло рядом с одной женщиной из числа присяжных, с которой они раньше общались, и завязалась беседа.
Многие из гостей, как выяснила Дара, находились в отеле больше недели и уже неплохо знали друг друга. Чтобы скоротать время, они устраивали турниры по бриджу и увлеченно писали рождественские открытки.
— Но ведь переписка запрещена? — удивилась Дара.
— Здесь — да. Но все открытки увезут в Лондон и отправят оттуда.
Конечно, никому не нравилось ограничение свободы. Но с этим надо было смириться и попытаться сделать свое пребывание здесь как можно менее обременительным. Те, у кого было время собраться, постарались позаботиться о своем досуге. Некоторые женщины вышивали, старичок в углу неторопливо разбирал свою коллекцию марок, а его сосед вырезал по дереву.
Пользуясь непринужденной атмосферой, Дара как бы случайно спросила свою собеседницу:
— Правда ли, что все присяжные привезли с собой жен и мужей?
— Да, если не считать тех, кто не женат. И еще один разведен — Григ Спайрс, вы должны его помнить, во время судебного разбирательства вы всегда вместе обедали.
— Кажется, я и в самом деле припоминаю.
— Сейчас он, похоже, ухаживает за одной из свидетельниц — бывшей девушкой Харри. — Женщина подмигнула Даре. — Но теперь, когда приехали вы, я думаю, у нее мало шансов.
Это было сказано как комплимент, и Дара смущенно поблагодарила собеседницу, гадая о стадии, на которой находились отношения Грига и его подружки. Наличие любовницы, которой надо уделять много внимания, несомненно, сделает менее вероятными их случайные встречи, с некоторым облегчением подумала Дара, но даже эта мысль не заглушила пронзительную боль в сердце.
— А как насчет вас, дорогая? Вы не замужем?
— Пока нет, — улыбнулась она, придумав, как немного укрепить свое положение. — Однако в скором времени собираюсь, — задушевно сообщила она женщинам, надеясь, что их болтливые язычки донесут эту новость до всех, в том числе и до Грига. К их кружку присоединилось еще несколько человек, и через некоторое время они все вместе отправились обедать, а затем пошли в кинозал. Потом их общество распалось, и все разошлись по своим комнатам до ужина, который здесь подавали рано — в семь часов.
У лифта собралась небольшая толпа, так что Дара вновь решила подняться пешком.
Со второго этажа навстречу ей спускался Григ. Она опустила глаза, собираясь прошмыгнуть мимо, но он остановился, и ей пришлось взглянуть на него.
— Дара?!
Крепко стиснув перила, она постаралась придать себе независимый вид. Три прошедших года несколько изменили его внешность. Лицо похудело, в уголках глаз прибавилось морщинок. Но в густых темных волосах, как и прежде, не было седины, а во взгляде читалось знакомое холодное выражение, которое она видела всего два раза — в тот день, когда он вышвырнул ее из своей квартиры, и сегодня утром.