Чтение онлайн

Синицын сдвинул в сторону один камень, второй — отверстие сделалось шире. Нетерпеливо продолжая разбрасывать камни, он вскоре убедился, что перед ним — высохшее русло подземного ручья или реки, выходившее здесь наружу. Вот отчего здесь так много обточенных водой камней!

Синицын размышлял. Он уже не сомневался, что находится на пороге решения какой-то загадки. Вернуть Тимчука? Поздно — он уже далеко. Синицын был не робкого десятка, но его учили, что для успеха дела требуются, кроме храбрости, еще умение и предусмотрительность. Он вынул из кобуры наган, осмотрел барабан

с патронами и, держа оружие наготове, полез в подземелье.

Здесь было темно. Не опуская нагана, Синицын достал левой рукой спички, прижал коробок к груди и чиркнул спичкой. Слабый желтоватый огонь осветил низкое, извилистое ложе, вырытое когда-то водой в земле и усеянное галькой.

Продолжая подвигаться, он внимательно прислушивался, но не различал ничего, кроме шороха камней под ногами. Ход поднимался. Время от времени Синицын зажигал спички и, наконец, заметил в одном месте узкое углубление. Он пролез в него и почувствовал, что ступил на гладкую, сухую землю.

Лейтенант зажег спичку, осмотрелся. Он находился в маленьком подземелье, похожем на погребок. Сходство с погребком дополняла деревянная лесенка, приставленная к стене. Спичка погасла раньше, чем он успел разглядеть, куда ведет лесенка. Перед тем как зажечь новую, он предусмотрительно пересчитал спички. Их оставалось, на беду, всего четыре.

Что-то говорило Синицыну, что он находится под старой фанзой корейца. Он прикидывал расстояние от каменной осыпи до Черной сопки, время, проведенное им под землей, и выходило, что он прав. Во всяком случае, ему хотелось, чтобы оказалось так.

Спрятав наган в кобуру (ничто ему сейчас не угрожало) и сберегая спички, Синицын ощупью нашел лесенку и начал подниматься по ней. Он ступил на третью перекладину, когда его голова стукнулась о что-то. Пришлось зажечь спичку.

Голова Синицына упиралась в металлическую заслонку. Как он ни старался ее сдвинуть, заслонка не поддавалась. Он ободрал себе ногти, но так и не узнал, куда ведет лесенка. Не оставалось ничего другого, как вернуться и обыскать фанзу на Черной сопке,— возможно, там имеется вход в погребок.

Он все же решил еще раз осмотреть погребок, потратив на это одну из трех оставшихся спичек. Последние две он оставлял на обратный путь.

Снова бледный свет озарил подземелье. В углу валялась соломенная циновка, вроде тех, какие Синицын видел у Пак-Якова (новое доказательство!), длинный гвоздь, обрывок веревки, лом. Лом был украден — Синицын мог утверждать это. Матросы часто оставляли инструмент после работы при дороге. Больше он ничего не успел увидеть за короткое время, пока горела спичка. Но в то мгновение, когда она падала догорая, Синицын заметил какие-то рытвины, борозды под ногами. Что бы это могло быть?

Он опустился на корточки и принялся ощупывать земляной пол. Его рука наткнулась на что-то мягкое, липкое, похожее на дохлую мышь. Невольно он отдернул руку и поднялся, очищая колени.

Синицын

постоял в темноте, не решаясь тратить драгоценные спички и в то же время не желая уйти, не выяснив, что это за следы. Ну, была не была! Он опять присел и чиркнул спичкой.

Земля у его ног была изрыта и истоптана, словно здесь тащили что-то тяжелое — бревно или куль (а может быть, человека?). Но самым важным открытием был тот мягкий комочек, который Синицын принял за дохлую мышь. Он поднес спичку совсем близко и увидел, что это не мышь, а крохотный мешочек. С последней вспышкой огня, обжигавшего пальцы, Синицын схватил мешочек и узнал в нем кожаный кисет погибшего товарища.

Перед вечером, усталый и невыспавшийся, Синицын докладывал в штабе капитану Пильчевскому о результатах обыска фанзы на Черной сопке. В яме, на месте вывороченного котла, удалось нащупать железную заслонку. Заслонка закрывала вход в уже знакомый Синицыну погребок.

Теперь вопрос был ясен: кто-то пользовался высохшим подземным руслом и тайком пробирался в фанзу. Но в каких целях и кто? Как попал кисет Никуленко в погребок? Синицын все больше склонялся к мысли, что Никуленко убили и что к убийству причастен Пак-Яков.

Присутствовавший при разговоре и принимавший участие в обыске фанзы Тимчук молчал. Ему не повезло: следуя по тропе

в южном направлений, он ничего нового не обнаружил и Пак-Якова в его обиталище у Песчаного Брода не застал. Впрочем, по лицу пограничника нельзя было узнать, расстроен он неудачей или нет, и что думает о событиях сегодняшнего дня.

В эту минуту в штаб позвонили с поста № 2, находившегося на южном берегу бухты, и доложили, что возле поста задержан Пак-Яков, который просит пропустить его к командиру по важному делу.

Синицын и капитан переглянулись и вместе с пограничником отправились на пост № 2.

Еще издали они увидели, что старый кореец очень возбужден, испуган. Коричневое, высохшее, как у мумии, лицо его потемнело, черные жесткие волосы растрепались. На нем не было знакомой соломенной шляпы. Синяя рубаха разодрана. На обнаженных костлявых руках виднелись следы царапин. Едва увидев офицеров, старик быстро, беспорядочно заговорил:

— Моя шибко бежала… худой люди… моя видела…— Он замахал рукой в сторону сопок.— Шибко худой люди… корова забрала, лодка забрала, кушать нету… совсем помирай!

Старик задохнулся от волнения. Его узкие, припухшие глаза с тоской смотрели на Синицына. Он устало опустился на траву, прошептал пересохшими губами:

— Моя помирай скоро…

Синицын почувствовал, что весь стройный ход его рассуждений и доказательств рассыпается. Как понять появление Пак-Якова, его неподдельное горе, просьбу о помощи? Или это уловка: старик почуял опасность и пытается замести следы? Что-то больно хитро и, в сущности, неосторожно с его стороны. А что, если в самом деле какие-то люди появились в сопках? Они убили Митю Никуленко, который напал на их следы, а теперь ограбили старика.