Шрифт:
Глава 1
Это был несчастливый год для Натали. Пожалуй, даже самый худший в ее жизни. Девушку преследовала целая череда всевозможных несчастий. Сначала эта ужасная история с Полем, а сразу за ней — потеря интересной и хорошо оплачиваемой работы в модном дамском журнале… Потом у мамы, которая давно чувствовала себя неважно, врачи нашли порок сердца. Самым последним ударом судьбы оказалось сообщение домовладельца, сдававшего им крохотную квартирку. Он продал все здание, а новому хозяину жильцы не нужны. Значит, еще немного, и Натали с мамой окажутся
Господи, как это несправедливо! Почему это случилось именно сейчас, когда мама больна и ей необходим дом, где можно жить спокойно и тихо? Она заслужила это. Самое обидное, что такое место есть, оно гораздо лучше крошечной квартирки, из которой их выгоняют, но… Но Этьен, на помощь которого Натали так рассчитывала, отказал ей. Наверное, она его больше никогда не увидит. Последний шанс упущен.
Вспомнив утренний разговор, Натали покраснела.
— Чего ты хочешь? — В голосе Этьена Вермонта слышалось презрение, прежде такой теплый взгляд зеленых глаз стал ледяным.
— Я… Я хочу, чтобы ты женился на мне… —Это прозвучало ужасно жалко.
Вспоминая об этом, Натали не могла поверить, что ей хватило решимости произнести такую кошмарную фразу. Она отдала бы что угодно, лишь бы вернуться назад и все переиграть. Этьен — ее единственный шанс. Или он — или никто. И если ответ окончательный, она пропала.
— Нет! — Это было сказано жестко и непреклонно.
— Но…
— Я сказал — нет!
— Подожди, Этьен…
Казалось, даже его затылок излучал презрение. Громко хлопнула дверь, и Натали осталась наедине с отчаянием. И вот теперь она сидит в узкой гостиной и ждет. Чего? Добрая фея из детской сказки не прилетит на помощь, как ни зови. Во взрослой жизни чудес не бывает. Игра окончена, выхода нет. Время остановилось — ни проблем, ни забот, все замерло в тишине. Только где-то далеко слышен настойчивый звонок.
Натали вдруг осознала, что действительно звонят в дверь, и уже давно. Первым желанием было не открывать, она никого не хотела видеть. Но кто-то давил на кнопку звонка так упорно, что ей все же пришлось спуститься по лестнице и открыть дверь.
Она не поверила собственным глазам, увидев на пороге Этьена. Он стоял с высоко поднятой головой. Казалось, каждый мускул его стройного тела был напряжен.
— Хорошо, — холодно сказал он, будто полоснул острым ножом. — Попробуй убедить меня.
Ей дали еще один шанс! Руки дрожали, и Натали не знала, как унять эту противную дрожь. Ей хотелось что есть сил схватить Этьена за рукав и не отпускать, пока он не согласится.
— Я понимаю, как ужасно это выглядит со стороны, — бормотала она, поднимаясь по лестнице. — Но нищие не привередничают. Ты единственный, кто может помочь…
Этьен молчал, и Натали не смела посмотреть на него. Они как раз входили в ту самую гостиную, где он впервые появился всего несколько недель назад. Два коротких месяца отделяли их от вечеринки, на которой они познакомились. Но сколько всего случилось за это время!
— Ты ведь знаешь, как больна мама, и надежды на улучшение нет. Нас выгоняют из квартиры… Я должна позаботиться о ней, найти дом, где мы сможем жить…
— Ты, видимо, говоришь о доме своего
— Да, — тихо ответила Натали, едва сдерживая слезы.
Она вспомнила, как растерялась, когда к ней совершенно неожиданно пожаловал адвокат ее недавно умершего отца, Мориса Бижо. Отца! Громко сказано. До сих пор она почти ничего не знала об этом человеке, но недавно мама все же рассказала ей свою печальную историю.
Это случилось чуть больше четверти века назад. Элиза Саймон, мать Натали, родилась в Нью-Йорке, в семье французских эмигрантов. В семнадцать лет, закончив колледж, она устроилась гувернанткой в дом богатого промышленника Джорджа Стаута. И все было чудесно до того лета, когда Стауты сняли в Греции, в древнем Марафоне, виллу и переехали туда всей семьей.
На одном из званых вечеров, когда Элиза гуляла с детьми в саду, к ней подошел молодой человек. Морис вел дела Стаутов в Париже, и они, люди щедрые, любившие принимать гостей, пригласили его отдохнуть несколько дней на море. Морис был так красив — синеглазый, стройный, с вьющимися светлыми волосами… Юная Элиза влюбилась в него с первого взгляда. И на всю жизнь. Десять знойных дней длилось ее счастье. А потом Морис вернулся в Париж, пообещав, что скоро заберет ее к себе.
Она ждала — месяц, другой. И когда вдруг поняла, что беременна, сразу же собрала чемодан и отправилась во Францию разыскивать своего возлюбленного. Элиза не сомневалась: они обязательно поженятся и всегда будут вместе. Париж встретил ее холодным дождем. А Морис — ледяным презрением. Он и слышать не желал о ребенке, да и о самой Элизе. Более того, он уже был женат — на дочери богатого адвоката. И не собирался менять свою жизнь. Элиза нашла работу, родила дочь и решила навсегда остаться в Париже. Может быть, втайне она надеялась, что когда-нибудь Морис позвонит в ее дверь… Но этого так и не случилось.
Только перед самой смертью, мучимый раскаянием, он признал Натали своей дочерью — через столько лет! — и завещал ей все свое имущество, так как его жена умерла, а детей у них не было. Но за радостной вестью скрывалась ловушка.
— Мой отец… Морис Бижо поставил одно условие. Если бы не оно, я не стала бы просить тебя.
Натали взглянула на Этьена и зябко поежилась. Господи, как это все неприятно! Ее недавний поклонник сейчас казался девушке совершенно чужим человеком. Тяжелые веки скрывали взгляд, руки были глубоко спрятаны в карманах брюк, плечи напряжены — весь его вид говорил о враждебности и неприязни.
— При условии, что ты выйдешь замуж, я правильно понял?
— Да. Он написал, что раскаялся, что слишком поздно осознал, как его любила мама, что понял к концу жизни: семья важнее любых богатств. Его условие — мое счастливое замужество.
— Счастливое? — переспросил Этьен насмешливо. — И кто же станет экспертом нашего счастья?
— Мой… — У Натали язык не поворачивался сказать “дядя”. Обрести в двадцать пять лет родственника, в чьих руках, кстати, твое будущее, — это слишком. — В общем, это брат отца, Жерар. Он должен убедиться, что условие выполнено. Но он никогда меня не видел и ничего не знает обо мне. Будет не сложно…