Чтение онлайн

Он тихонько заглянул к Кате, чтобы пожелать спокойной ночи, если Катя ещё не спит. Катя не спала — сидела в полумраке возле окна. — Побудь со мной, — предложила она.

Роман опустился в кресло напротив. Катя молчала, смотрела на широкую равнину ледяной Камы, бледно освещённую зеленоватой незрелой луной.

— От Кости Строльмана ты услышал о Великом князе, но ни о чём меня не спросил, — сказала Катя. — Почему, Рома?

Роман подумал и пожал плечами:

— А зачем? О твоём желании спасти князя Михаила Костя сообщил мне ещё год назад — на борту «Фельдмаршала Суворова».

Я всё понял.

—

И тебе было безразлично?

— Нет. Мне было больно.

— Но ты всё равно здесь… — отрешённо произнесла Катя. — Со мной.

— Мы — живые люди, Катюша, — ответил Роман. — Ты должна была совершить свои ошибки, а я — свои. А теперь мы можем делать всё правильно.

— Иногда я не верю в твоё великодушие…

— Иногда я и сам в него не верю.

Катя чувствовала, что Роман не лжёт. Он и вправду такой — сильный, щедрый, смелый. Он не боится настоящей полнокровной жизни с её опасной энергией; Роман Горецкий — не князь Михаил. И она, Катя, сумела оставить Михаила, хотя тот уже давно мёртв. Серые глаза Кати потемнели.

— А как же ребёнок, Рома?

Роман расслабленно откинулся на спинку кресла.

— У него нет отца. Значит, он мой. Я ничего ни у кого не отнял. И я ни в чём тебя не виню. Если женщина нужна мужчине, он берёт её вместе с её прошлым. Я тебе уже говорил это. А ты мне нужна. Так что всё очевидно.

Катя искала слабое место в обещаниях Романа — и не находила.

— Хочу, чтобы ты знала, Катя, — в полумраке негромко произнёс Роман. — После рейса на промысел у меня появится внушительный капитал.

— Меня не интересуют деньги! — тотчас возразила Катя.

— Но они будут, — усмехнулся Роман. — А потом нам с тобой потребуется уехать. Далеко. Очень далеко. В Сингапур или в Лондон. Я должен выбить серьёзные позиции в «Шелле». И это, уверяю тебя, только первая ступень моей карьеры. Я затеял сложную и рискованную игру, однако сумею победить.

На примере папы Катя знала, насколько важна для мужчины такая борьба. И её взволновало, что в стремлении к борьбе Роман очень похож на папу.

— Оставайся сегодня здесь, — тихо попросила она. — У меня.

— Я давно ждал этих слов, — мягко признался Роман.

Голос у Кати дрогнул.

— Я не могу сейчас дать того, что тебе нужно, но ведь всё изменится…

— Да, Катюша, всё изменится.

…И Катя, устроившись, чтобы не мешал живот, уснула у него на плече, а он лежал и смотрел в потолок мансарды. Дом затих, и город тоже затих. И в пустоте за окном Роман вдруг различил длинный и просторный шум — сразу и скрежет, и треск, и перестук, и шорох, будто земной шар с натугой повернулся на оси и посыпалась ржавчина. Это на всём протяжении Камы лопался и крошился лёд. Река словно бы вздохнула так, что ветхая рубаха порвалась у неё на груди. В бледной апрельской полночи над Камой смутно замелькали отсветы и тени; река зашевелилась, заворочалась и дробно заблестела; сквозь изломы тусклой белизны хлынули чёрные потоки. Начинался ледоход.

Кате казалось, что она влюблена во всех и все влюблены в неё. Какие это были хорошие люди — офицеры флотилии: молодые, красивые, воспитанные, весёлые! При виде Кати они оживлялись, поправляли

фуражки, говорили чуть громче. Адмирал Смирнов прищуривался, пряча улыбку, и отдавал честь — он ведь жил в доме Якутовых. Надменный и холодный адмирал Старк, тоже Катин гость, неуловимо теплел взглядом. Коля Фомин, начальник штаба, подарил ей маленький букетик подснежников. Гера Мейрер, по-юношески ушастый и губастый, всегда взволнованно краснел и напускал на себя очень озабоченный вид. А простецкий Петька Федосьев расплывался от уха до уха.

Катя не сомневалась, что умный и сдержанный лейтенант Вадим Макаров, начальник технического отдела флотилии, только ради неё возится с Алёшкой, безусловно отъявленным негодяем. Алёшка приехал от дяди Вани навестить Катю и надолго застрял у сестры, захваченный разными работами по оборудованию судов. Светлыми вечерами Алёшка с Вадимом в гостиной обсуждали какие-то схемы бронирования, аппарели и палубные крепления. Катя искренне удивилась, что её брат умеет понимать головоломные чертежи.

— А если орудия устанавливать на твоих тумбах вверх ногами?..

Алёшка уже бесцеремонно тыкал Макарову. Макаров задумался.

— Это крайне глупо, Алёша… и гениально! Если мы перевернём системы Канэ вверх компрессорами, то угол подъёма даст нам увеличение дальности стрельбы кабельтовых до сорока… У красных артиллерия дальнобойнее нашей, но мы сможем хотя бы отчасти компенсировать это… Надо посчитать!

— Считай, — снисходительно дозволил Алёшка.

Катя не ожидала, что флотилия будет такая большая. Она расползлась по Каме от Мотовилихи до Заимки, до завода «Старый бурлак». Из окна своей мансарды Катя видела на реке серые и суровые канонерки, вспомогательные буксиры и плоские баржи; видела громоздкие пассажирские суда — они были плавучими госпиталями и ремонтными базами; видела мелкие «фильянчики»-тральщики и узкие бронекатера. Всё это дымило и сложно двигалось.

Дружба с Вадимом Макаровым не затянулась у Алёшки надолго. В один прекрасный день Алёшку доставили домой под конвоем. Вечером Вадим в полной морской форме официально объяснял Кате и Роману:

— Шестидюймовые снаряды мы привезли из Иркутска, но по калибру они оказались немного велики. Мы обтачиваем их в Мотовилихинском заводе на станках, не разряжая. Это очень опасно. Рабочие рискуют жизнью. В токарную фабрику посторонним входить запрещено. Однако Алексей солгал часовому и вошёл. Более того, потребовал пустить его к станку. Я пресёк его инициативу.

— Алёша, есть вещи, которые тебе необходимо выполнять, — назидательно сказал Роман. — Например, подчиняться старшим.

Алёшка злобно сопел и смотрел куда-то в сторону.

— Я тебя своими руками задушу! — пообещала ему Катя. — Позоришь меня!

Катя сама часто бывала в Мотовилихе — сопровождала британцев.

В честь крейсеров, оставшихся во Владивостоке, британцы назвали свою канонерку «Кентом», а плавбатарею — «Суффолком». Оба судна подогнали под краны к причалам Мотовилихи: требовалось установить орудия и броню. Юинг, переводчик, не успевал и в цеха, и на пирс, работа тормозилась, и Роман попросил Катю помочь. «Кент» должен был охранять «Лёвшино» на Арлане, поэтому коммодор Мюррей поручил Роману курировать британцев. Впрочем, Роман часто уезжал в Нижнюю Курью к Нерехтину, и Катя управлялась одна.